В чём дело, Полли? - Марьяна Иванова

Я пошла к двери, чувствуя сильное облегчение, что всё же не поверила ему, как услышала звук бьющейся посуды. Я обернулась и увидела, что Мишель сидел в той же позе и держал свою чашку в руке, а вот разнос, чайник и миска со сладостями теперь валялись на полу.

– Ты можешь немного поговорить со мной? – спросил он, не поднимая глаз.

– О чем? – Чтобы не выдать заинтересованности, я всё-таки дошла до двери и уже приоткрыла её.

– О чём угодно. Мне кажется, что я больше не могу, Полли, я устал.

Я зло ущипнула себя. Было больно, но не помогло. Я всё равно осталась. Закрыла дверь и села на пол.

– Ты был очень привязан к ней, да? Тебя сильно подкосило…

Он совсем невесело усмехнулся и тоже сполз на пол, оказавшись напротив.

– Не помню, чтобы хоть раз говорил ей, как она мне дорога. – Мишель вытянул руку, подобрал с пола раскрошившееся печенье и закинул его в рот. Вот теперь я поверила, что он обожает сладкое. – Незадолго до твоего приезда мы сильно поругались. Всё улеглось как-то само собой, но по-настоящему мы так и не помирились.

– Как долго она работала здесь?

– Девятнадцать лет.

– Серьёзно? Это большой срок. Но это значит, что она всё это время жила вдали от своей семьи?

– Её семью убили. Однажды сумасшедший сосед ворвался в дом и залез в комнату к их маленькой дочери. Муж Дианы пытался драться с ублюдком, но был зарезан. Малышку постигла та же учесть. Придя с работы, Диана нашла их тела на кухне. Этот зверь усадил их за кухонный стол, а сам надел её фартук и стал готовить ужин. Наверное, кто угодно свихнулся бы, увидев такое, но Диана не растерялась и зарубила его ножом для мяса. С тех пор она носила траур. Диана хотела быть похороненной рядом со своей семьёй. Поэтому я… – он тяжело сглотнул. – Наверное, она просто устала скучать.

Странно, почти невозможно, безумно, но то, что рассказал мне Мишель, я уже знала где-то в глубине души. Я смахнула горькую слезу и похлопала его по плечу. Вышло как-то неловко.

– Мне было восемь, когда она приехала сюда. Такая вся строгая и правильная. Ни одна моя выходка не могла вывести её из себя. Но иногда она и сама чудила, – он тихо рассмеялся, – купила жёлтый кабриолет, уродский до ужаса, и очень важничала. Не помню, почему она его продала… Странно думать, что её больше нет.

– Сначала будет тяжело, но ты справишься. Просто твою жизнь ждут перемены.

– Да, очень большие… – Мне не понравилось, как он это сказал, но я сделала всё, чтобы прогнать нехорошие мысли.

– А тот мужчина? Почему он ударил тебя?

– Он считает, что это я виноват в её смерти.

– Почему он так считает?

– Я не знаю. Я не помню.

– В ту ночь миссис Беккер говорила со мной. Она попросила рассказать о себе, а потом сказала, чтобы я не уезжала до самого конца.

– Что это значит?

– Я думала, ты мне расскажешь.

Он виновато пожал плечами и почему-то оказался намного ближе.

Мой милый мальчик, ты умён и расчётлив. Я не считаю тебя коварным человеком, я понимаю, что ребёнку, растущему в одиночестве, попросту не у кого учиться эмпатии. Природа человека не так проста, как нам бы хотелось. Иногда мы не в силах контролировать те ураганы, что бушуют внутри нас. Ты знаешь это лучше других. Но сейчас, когда ты уверен, что всё продумал и учёл, я скажу, что ты забыл на самом деле: ты уже мужчина, а это значит, что желание однажды возьмёт верх над твоим холодным разумом.

– Останься сегодня здесь, – сказал он, потянув за пояс моего халата. Он всё ещё выглядел подавленным, но уже больше походил на самого себя.

Я отмахнулась от его скользящих прикосновений к оголённым плечами и вскочила на ноги. Случайный поцелуй после двух бутылок вина – это одно, но это…

– Это слишком! Мне лучше уйти!

Но махровый халат уже соскользнул на пол, а острые поцелуи Мишеля уже кусали мне шею.

Я никогда никого не любила. Наверное, поэтому не знала, как на это реагировать. Просто впала в ступор. Хотя точно знаю, что, если бы действительно захотела, я легко оттолкнула бы его и убежала. Неужели не хотела? Неужели… нет…

Я не заметила, как мы переместились на кровать и как он погасил свет.

Наши волосы сплелись и запутались.

Выныривай, Полли, ты тонешь!

Я не сказала ему, что мне было больно.

Я думала, что в первый раз всегда так.

Мой мальчик, я сделала всё, что было в моих силах, но видеть финал я не хочу. Не желаю знать, кто из вас двоих доживёт до него. Я очень устала. Я люблю тебя. Прощай.