Жена между нами - Грир Хендрикс

– Может быть, вам налить воды?

Я качаю головой. Взмокшие пряди волос прилипли у меня к шее, потные бедра трутся о виниловый стул. Туфли стоят рядом на полу.

После того как Эмма села в такси, не пожелав со мной разговаривать, я долго еще стояла на углу, не зная, куда идти. У меня не было совершенно никого, к кому я могла бы обратиться. Никого, кто понял бы, с каким треском я провалилась.

Потом, не придумав ничего другого, я просто пошла по улице. С каждым шагом ширилась моя боль, как зевок, который невозможно сдержать. Через несколько кварталов я увидела бар отеля «Робертсон».

Бармен молча пододвигает ко мне очередной стакан. С водой. Я поднимаю голову – разве я не отказалась, покачав головой? Или мне только показалось? Избегая моего взгляда, она отходит от меня и идет поправить стопку газет на стойке.

Я ловлю свое отражение в зеркале за ее спиной, в одном из тех зеркал, где отражаются ряды бутылок – «Абсолют», «Джонни Уолкер», «Хендрикс Джин», выдержанная текила.

Я вижу то, что увидела Эмма.

Я как будто смотрю в кривое зеркало. Изображение, которое я хотела восстановить – прежняя я, Нелли, принадлежащая Ричарду, – чудовищно искажено. Волосы стали ломкими от процедур, которым я их подвергала, – не сливочное масло, а, скорее, солома. Глаза на худом лице кажутся запавшими. Макияж, который я с таким тщанием наносила утром, смазался. Неудивительно, что барменша не хочет, чтобы я напилась; я сижу в лобби дорогого отеля, где останавливаются заграничные бизнесмены, а глоток скотча предлагают за две сотни долларов.

Я в очередной раз чувствую, как завибрировал телефон, заставляю себя достать его наконец из сумки и вижу пять пропущенных вызовов. Три из «Сакса», начиная с десяти часов. Два за последние полчаса от тети Шарлотты.

Единственное, что может прорвать пелену тупой боли, в которую я погрузилась, – это мысль о том, что тетя Шарлотта волнуется. Поэтому я перезваниваю.

– Ванесса? С тобой все хорошо?

Я совершенно не знаю, что ей ответить.

– Где ты?

– На работе.

– Люсиль позвонила мне, когда ты не появилась.

Номер тети я указала, когда устраивалась на работу, на случай непредвиденных ситуаций.

– Я просто… я опаздываю.

– Где ты? – повторяет тетя твердо.

Надо было сказать ей, что еду домой, что вернулся грипп. Я должна придумывать предлоги, чтобы облегчить ее тревогу за меня. Но звук ее голоса – это единственное, что внушает мне чувство безопасности, и это подрывает мои установки. Я говорю ей название отеля.

– Не двигайся с места, – произносит она и вешает трубку.

Сейчас Эмма уже примеряет платье. Интересно, успела ли она позвонить Ричарду, чтобы рассказать, как я ее подстерегла. Я думаю о том, как жалость в ее глазах стала пренебрежением; не знаю, отчего мне делается хуже. Я вспоминаю, как ее стройные ноги складываются в такси, как закрывается дверь, как ее лицо удаляется от меня, пока я смотрю ей вслед.

Попытается ли теперь Ричард со мной связаться?

Прежде чем я успеваю заказать еще водки, я слышу стук сандалий тети Шарлотты. Она подходит ко мне, и я знаю, что она уже приняла к сведению мой новый цвет волос, пустой стакан, босые ноги.

Я жду, когда она заговорит, но она просто садится на стул рядом со мной.

– Вам чего-нибудь налить? – спрашивает барменша.

Тетя Шарлотта просматривает меню.

– Сайдкар, пожалуйста.

– Да, конечно. Его нет в меню, но я вам смешаю.

Тетя ждет, пока она нальет в бокал со льдом коньяк и апельсиновый ликер, выдавит немного лимона.

Тетя Шарлотта отпивает глоток, потом ставит запотевший бокал обратно на стойку. Я готовлюсь отвечать на вопросы, но она их так и не задает.

– Я не могу заставить тебя рассказать, что происходит. Но, пожалуйста, прекрати меня обманывать. К костяшке ее указательного пальца пристало немного желтой краски – крошечное пятнышко, от которого я не могу оторвать взгляд.

– Кем я стала после того, как вышла замуж? – спрашиваю я некоторое время спустя. – Что ты видела?

Тетя Шарлотта откинулась на спинку стула и скрестила ноги.

– Ты изменилась. Я скучала по тебе.

Я тоже скучала. Тетя Шарлотта познакомилась с Ричардом прямо перед свадьбой, потому что в тот год поменялась квартирами со своей подругой, тоже художницей, из Парижа. Когда она вернулась в Нью-Йорк, мы снова начали видеться – сначала чаще, с течением лет все реже и реже.

– Впервые я что-то заметила в день твоего рождения. Ты была сама на себя не похожа.

Я точно помню вечер, про который она говорит. Был август, мы недавно отметили первую годовщину свадьбы. Я киваю.

– Мне тогда только исполнилось двадцать девять.

Я была на пару лет старше, чем Эмма сейчас.

– Ты принесла мне букет розового львиного зева.

Еще она подарила мне маленькую картину размером с небольшую книгу. Это был день моей свадьбы. Вместо портрета тетя Шарлотта написала меня со спины в тот момент, когда я шла к Ричарду. Колокол платья и воздушная вуаль выделялись на фоне ярко-синего неба Флориды; я как будто делала шаг в бесконечность.

Мы пригласили тетю Шарлотту в Уэстчестер выпить у нас, а потом сходить поужинать в клуб. Я уже начала принимать таблетки для зачатия и помню, что никак не могла застегнуть до конца юбку, которую собиралась надеть. Эта шелковая юбка трапецией была одной из множества вещей, заполнивших за тот год мою огромную гардеробную. В тот день я немного поспала днем – после «Кломифена» я чувствовала слабость – и теперь опаздывала. Пока я переодевалась в платье, требующее меньших усилий, Ричард встретил тетю Шарлотту и налил ей бокал вина.

Я услышала обрывок их разговора, подходя к библиотеке.

«Это всегда были ее любимые цветы», – говорила тетя Шарлотта.

«Неужели? – сказал Ричард. – Серьезно?»

Когда я вошла, тетя Шарлотта положила завернутый в целлофан букет на соседний столик, чтобы обнять меня.

«Я поставлю их в вазу», – Ричард незаметно взял льняную салфетку и смахнул капли воды с покрытого черной краской столика из мангового дерева (его привезли только в прошлом месяце).

«Там есть минеральная вода для тебя, родная», – сказал он мне.

Я взяла с барной стойки стакан воды и сделала большой глоток. Тетя Шарлотта знала, что я пыталась забеременеть, и по ее улыбке, которой она встретила слова Ричарда, я поняла, что она сделала неверный вывод, отметив, что я раздалась в талии и не пью алкоголь.

Я не хотела ничего говорить на этот счет, по крайней мере, не при Ричарде, и только слегка покачала головой.

– Там было очень красиво, – говорит тетя Шарлотта сейчас, но я не слежу за разговором. Она имеет в виду наш дом или клуб?