Жена между нами - Грир Хендрикс

Моя замена не знает, что я уже в пути.

Когда она почувствовала мое присутствие и ужас отразился в ее глазах, я была совсем близко.

Она в панике оглядывается по сторонам, наверное, пытаясь найти путь для отступления.

– Ванесса? – в ее голосе слышится недоверие.

Я удивлена, что она так быстро меня узнала.

– Здравствуйте.

Она моложе меня, а изгибы ее тела соблазнительнее, но теперь, когда я вернула своим волосам их естественный оттенок, мы кажемся сестрами.

Я так давно ждала этого мгновения. Невероятно, но я не чувствую смятения.

Мои ладони сухи. Мое дыхание ровно.

Теперь я наконец это сделаю.

* * *

Я совсем не та женщина, которой была много лет назад, когда мы с Ричардом полюбили друг друга.

Все во мне приняло иную форму.

В 27 лет я была цветущей разговорчивой воспитательницей детского сада, которая ненавидела суши и обожала фильм «Ноттинг Хилл».

Я таскала подносы с бургерами, подрабатывая официанткой, рылась в кипах одежды в секонд-хендах и по выходным ходила с друзьями потанцевать. Я и не подозревала, какой была прелестной. Какой счастливой.

У меня было столько друзей. Я всех их потеряла. Даже Саманту.

Теперь у меня осталась только тетя Шарлотта.

В моей старой жизни даже имя у меня было другим.

Когда мы только познакомились, Ричард дал мне прозвище – Нелли. Только так он меня и звал.

Но для всех остальных я всегда была – и остаюсь – Ванессой.

* * *

Я до сих пор слышу низкий голос Ричарда, который рассказывает историю, нашу историю, когда люди спрашивают, как мы познакомились.

– Я заметил ее в зале ожидания, – говорил он. – Она пыталась одной рукой катить за собой чемодан, а в другой держать бутылку воды и печенье.

Я возвращалась в Нью-Йорк, съездив во Флориду к маме. Это была хорошая поездка, хотя родной город всегда пробуждал во мне болезненные ассоциации. Вернувшись домой, я начала, как никогда сильно, скучать по отцу. А воспоминания об университете преследовали меня неотступно. Но, по крайней мере, психика моей матери, склонной к резким переменам настроения, немного стабилизировалась благодаря новому лекарству. Как бы то ни было, я всегда боялась летать, а в тот день тревога была особенно сильной, несмотря на то, что небо, насколько хватало взгляда, сияло лазурью, всего лишь в нескольких местах замаранной клочками облаков.

Я сразу его заметила. На нем был темный костюм и крахмально-белая рубашка. Он печатал что-то на ноутбуке и хмурился.

– Там был ребенок, недвусмысленно намекавший на то, что сейчас последует истерика, – продолжал Ричард. – У его несчастной матери был еще младенец в автомобильном кресле, и она сама явно была уже на грани.

У меня было с собой печенье. Я жестом спросила у матери разрешения дать его ребенку, и та благодарно кивнула. Я работала в детском саду; я знала, насколько эффективной может быть вовремя предложенная взятка. Я наклонилась, дала ребенку печенье, и слезы у него мгновенно высохли. Когда минуту спустя я посмотрела туда, где сидел Ричард, его уже не было.

Садясь в самолет, я прошла мимо него. Он сидел в первом классе, естественно, и, ослабив галстук, пил из стакана что-то прозрачное. Он разложил на откидном столике газету, но, не читая ее, наблюдал за пассажирами. Когда его взгляд остановился на мне, я почувствовала силу притяжения.

– Я смотрел, как она тащит за собой по проходу чемодан, – продолжал Ричард свою историю, добавляя красочных подробностей. – Смотреть было приятно.

Я добралась со своим голубым чемоданом до 20-го ряда, села в кресло и приступила к обычным ритуалам, которыми из суеверия предваряла каждый полет: сняла кеды, закрыла шторку на иллюминаторе, укутала шею мягким шарфом.

– Рядом с ней сидел молодой солдат, – говорил Ричард, подмигивая мне. – И я внезапно почувствовал прилив патриотизма.

Стюардесса подошла сообщить, что пассажир из первого класса предлагает солдату рядом со мной поменяться местами. «Класс!» – сказал солдат.

Я почему-то уже знала, что это был он.

Когда самолет неуклюже оторвался от земли, я вцепилась в подлокотники и тяжело сглотнула.

Он предложил мне свой стакан. На его безымянном пальце не было кольца. Я удивилась, что он не женат – ему было тридцать шесть, – но позже я узнала, что у него была девушка, брюнетка, они жили вместе. Она тяжело переживала их разрыв.

Когда Ричард сделал мне предложение, ее призрак как будто преследовал меня. Я повсюду чувствовала ее присутствие. Я была права – за мной следили. Только это была не бывшая девушка Ричарда.

* * *

– Я ее напоил, – говорил Ричард увлеченному слушателю. – Решил, что так будет легче заполучить ее номер.

Я прихлебывала водку с тоником из его стакана, отчетливо ощущая жар его тела.

– Я – Ричард.

– Ванесса.

Обычно, добираясь до этого эпизода, Ричард отворачивался от собеседника и бросал на меня нежный взгляд.

– Она совсем не похожа на Ванессу, правда?

В тот день в самолете Ричард улыбнулся мне:

– Вы слишком милая и мягкая для такого серьезного имени.

– Какое же мне тогда подходит имя?

Самолет провалился в очередную воздушную яму, и у меня перехватило дыхание.

– Это как попасть в выбоину на автодороге. Совершенно безопасно.

Я сделала большой глоток из его стакана, и он засмеялся.

– Вы как нервная лошадка, лошадка Нелли, – в его голосе неожиданно зазвучала нежность. – Так я вас и буду звать: Нелли.

Надо признать, что это имя мне никогда не нравилось. Оно казалось мне старомодным. Но я не признавалась в этом Ричарду. Он был единственным, кто называл меня Нелли.

Мы проговорили всю дорогу до Нью-Йорка.

Казалось невероятным, чтобы такой человек, как Ричард, проявил ко мне интерес. Когда он снял пиджак, я уловила цитрусовый аромат, который с тех пор всегда у меня будет ассоциироваться с ним. Когда мы начали снижаться, он попросил мой номер. Пока я записывала его на салфетке, он провел рукой по пряди моих волос. У меня по спине пробежала дрожь. Жест казался интимным, как поцелуй.

– Такие красивые волосы, – сказал он. – Никогда не стригитесь.

С этого самого дня, пока длился наш стремительно развивавшийся роман в декорациях Нью-Йорка, во время нашей свадьбы на пляже во Флориде, и за годы нашей совместной жизни в доме в Уэстчестере, который купил для нас Ричард, – я оставалась его Нелли.

Я думала, что моя жизнь будет медленно распускаться, как изящный бутон. С ним я всегда буду в безопасности. Я стану матерью, а когда дети вырастут, вернусь к работе в детском саду. Я представляла себе, как мы танцуем на нашей серебряной свадьбе.