Кто убьет любимую? - Иван Жагель

Свою новую финансовую компанию Есехину удалось официально зарегистрировать в конце апреля. Она получилась гораздо скромнее прежней и на первых порах специализировалась лишь на работе с государственными ценными бумагами. Впрочем, особо выбирать было не из чего — остальные секторы фондового рынка все еще практически бездействовали, не в силах оправиться от последствий осеннего кризиса. Никто не рисковал покупать акции компаний, зато операции с правительственными облигациями создавали иллюзию надежности, на что теперь инвесторы обращали внимание в первую очередь.

А сразу после майских праздников Есехин стал набирать сотрудников. В основном это были люди, работавшие с ним еще в компании «Ист-Вест-инвест». После ее закрытия только единицы смогли более или менее прилично устроиться, и бывшие коллеги охотно принимали предложение Дмитрия.

Прежде всего он позвонил Лучанской. В профессиональных качествах Ларисы Михайловны у Дмитрия не было ни малейшего сомнения, и она лучше других могла присмотреть за его потихоньку разраставшимся хозяйством. Но главное — он доверял ей, а в этом городе оставалось не так уж много людей, о которых можно было бы сказать то же самое.

Впрочем, когда Есехин позвонил Лучанской домой и пригласил на работу, она первым делом спросила, как быстро нужно принять решение.

— А у вас есть другие предложения? — поинтересовался Дмитрий. — Если они вполне приличные, то по-дружески советую послать меня подальше.

После этого Лариса Михайловна расплакалась и призналась, что «никаких других предложений у нее нет», что она «умирает от голода, но с гордо поднятой головой».

Однако эти жалобы на судьбу были всего лишь секундной слабостью, простительной для эмоциональной натуры. На следующий день бывшая секретарша появилась в кабинете Есехина в вызывающем платье, в туфлях на высоких каблуках и в полной боевой раскраске женщины, не оставившей надежды устроить личную жизнь. Для своего возраста она была в прекрасной форме и напоминала спортсмена, всю жизнь положившего на подготовку к главному старту.

Пока Дмитрий отвечал на чей-то телефонный звонок, Лариса Михайловна осматривалась по сторонам с таким видом, словно уже решала, как будет переставлять здесь мебель и в каком углу посадит начальника. Тот факт, что она опять кому-то нужна, что она востребована, придавал ей массу энергии.

— Ну, как вы? Рад вас видеть, — искренне сказал Есехин, положив трубку. — Что у вас новенького?

— А что могло случиться со мной за три месяца?

— Хм… за такой срок красивая женщина должна сменить минимум трех кавалеров.

— У меня их было четыре, — скромно потупившись, заметила Лучанская. — С первым я познакомилась в универсаме. Представился бывшим авиационным конструктором, уже на пенсии. Наговорил массу комплиментов. К несчастью, в тот день он забыл кошелек, и мне пришлось дать конструктору деньги на метро. Больше я его не видела. Второй оказался отставным военным, вдовцом, который ютится со своей дочерью в двухкомнатной квартире и мечтает куда-нибудь переехать. Ему отставку я немедленно дала сама. Третий улыбался мне в троллейбусе пять остановок, но, когда я задала какой-то невинный вопрос, шарахнулся так, словно его тащили в постель. А четвертый недавно заселился этажом выше и приходит ко мне в стоптанных тапочках одолжить соль, спички. Ну, я не упоминаю свои менее серьезные романы.

— Вы буквально растоптали общественную мораль, — заметил Дмитрий.

Было очевидно, что им приятно поболтать друг с другом после долгого перерыва.

— К сожалению, большинство моих потенциальных кавалеров приближаются к тому возрасту, когда, при всем желании, им бывает очень трудно согрешить, — без особой грусти махнула рукой Лучанская. — Но давайте лучше поговорим о том, чем мне придется заниматься.

— Да все тем же. Я предлагаю вам быть моим секретарем. Только… — поспешил оговориться Дмитрий, — сразу предупреждаю, что платить, как прежде, я не смогу. Компания еще становится на ноги, на финансовом рынке неразбериха, и перспективы просматриваются очень смутно. Однако со временем… — многозначительно добавил он.

Есехину не хотелось ее терять.

— У меня лишь одно условие, — сказала Лариса Михайловна, лицо которой стало строгим, словно речь шла о принципиальных для нее вещах. — Вы можете не прислушиваться к моим житейским советам, но не лишите меня права их давать! Хотя я постараюсь сдерживаться…