Девочки-мотыльки - Энн Кессиди

Зофия смущенно остановилась у стола. Дверь за ее спиной вела в другую комнату. Петра заметила внутри стиральную машину.

– Зачем мы пришли? Что-то забираем? – спросила Петра.

Женщина громко выдохнула.

– Сюда придет твой папа, – ответила она.

Петра впала в шок. Оглянулась по сторонам, будто он уже мог там находиться.

– Чтобы забрать меня домой?

– Нет-нет. Нет.

Она не была готова к встрече с папой. И вообще вряд ли будет когда-либо. Зофия взяла ее за руку.

– Я должна с ним поговорить. Нужно во всем разобраться. Иначе я не знаю, что с тобой делать. Просто не знаю.

– Я не хочу его видеть! – воскликнула Петра. – Что, если он приведет с собой полицию? Я не хочу. Не хочу.

– Не приведет. Он не в ладах с полицией. Он будет один. Такое я поставила условие. Он даже не будет знать, что ты здесь. Но я хочу, чтобы ты его послушала.

Во входную дверь постучали. Зофия повернула голову на звук и кивнула.

– Вовремя. Иди в кладовую. Закрой дверь и не включай свет. Просто оставайся там и послушай его.

– Я не хочу находиться с ним под одной крышей, – заныла Петра, пожевывая губу.

– Ты должна его выслушать. Иначе мы с тобой не сможем быть вместе. Ты должна мне довериться.

Петра посмотрела на Зофию. Сейчас она выглядела напуганной, лицо бледное. Она с поразительной силой подтолкнула девочку.

– Иди.

Петра вошла в кладовую. Она была небольшой, места впритык только для стиральной машины и сушильного автомата. Пустая сушилка для белья стояла сложенной по соседству. Петра закрыла дверь. Тут отсутствовало окно, поэтому было темно, как в черной дыре. Она села спиной к двери. С кухни не доносилось ни единого звука, только бормотание голосов вдали. Интересно, зачем Зофия попросила папу прийти сюда, а не к себе. Может, боялась, что за ним последует полиция, которая наткнется на Петру до того, как они решат, что делать. Или, возможно, в старом доме слишком много посторонних.

Как она поступит? Позволит Петре остаться с ней? В чем смысл разговора с ее папой?

Сначала она услышала папин голос.

– Лучше бы это было важно, Соф. В данный момент я очень занят.

Послышался звук отодвигающихся стульев. В мужском голосе таился намек на насмешку. Петра часто слышала ее, когда он говорил с сарказмом.

– Чем я могу тебе помочь?

Она представила, как он откинулся на спинку стула, скрестив руки. Зазвучал рингтон – наверняка на новом сотовом Зофии.

Играла забавная старомодная мелодия, похожая на звон колоколов.

– Прошу прощения.

Женщина ответила.

– Хенрик. Я сейчас в квартире. Ты на улице? Хорошо. Джейсон тоже здесь.

– Что происходит? – Голос папы стал слегка высоким, растерянным.

– Мой друг, Хенрик, стоит на улице. Он ждет меня. У него есть ключ. Через пятнадцать минут он придет проверить, в порядке ли я.

– Соф… что тут творится?

Петра была озадачена. Что задумала Зофия? Кто такой Хенрик?

– Если ты меня ударишь, он узнает. Он такой же большой, как и ты, Джейсон, и у него есть пистолет. Он служил в армии. Он с легкостью с тобой разделается.

– Для чего вся эта драма, Соф? Моя дочь пропала, на случай если ты не знаешь. У меня есть дела куда важнее твоих глупостей…

По паркету заскрежетал стул, словно папа отодвинулся, собираясь уйти.

– Я знаю, где Петра, – сказала Зофия.

– Что?

– Она в безопасности. Я хочу поговорить с тобой о ней.

– Она пошла к тебе! Я знал, что так и будет. Я приходил прошлым вечером. Спрашивал тебя. Ты соврала мне…

Ножки стула заскрипели, будто папа сменил позу. Возможно, склонился над столом.

– Нет, нет, Джейсон. Она пришла намного позже. Очень поздно. Она была в ужасном состоянии, и я знаю: тебе известно почему, так что, пожалуйста, прекрати меня запугивать. Она не хотела тебя видеть. Умоляла меня не звонить ни тебе, ни полиции.

– Где она?

– В безопасности.

– А ее подруга?

– Она не со своей подругой. Петра не знает, где она.

Папа не знает, что случилось с Тиной. Это было важно для Петры.

– Я хочу увидеть дочь.

– Она не хочет.

– Она ребенок. Ей двенадцать. Она не может принимать таких решений.

– Она умная. Знает разницу между хорошим и плохим. И знает, что ты убил бухгалтера.

Воцарилась тишина. Петра попыталась представить папино лицо. Когда он снова заговорил, его голос стал другим.

– Она думала, что что-то увидела… она все неправильно поняла… она…

– Джейсон, она знает. Она была напугана до смерти, когда пришла ко мне. Она знает, что ее папа убил бухгалтера. Не пытайся это отрицать. Я ей верю. Ты неделями говорил о том бухгалтере. Я верю в ее слова.

– Соф… это была случайность. Мы пришли туда не с таким намерением. Все вышло из-под контроля. Я должен был выполнить работу для другого человека. Они мне угрожали. Старик задолжал им деньги. Я мог бы пострадать, не сделай этого. Бухгалтер не выдавал, где деньги. Все пошло не так.

Он говорил тихо, чуть ли не шепотом. Петра сжала челюсти, вспоминая ту сцену в доме на Принсесс-стрит: старика привязали к стулу, а затем избили. Хоть она не смогла смотреть на удары, но слышала каждый из них, а потом видела его скрючившимся на полу – с кровью на воротнике рубашки.

– Это все другой парень. Натан отправил меня с ним. Он сорвался.

Это ложь. Голова Петры поникла от стыда. Именно папа начал атаковать.

– Неважно, – произнесла Зофия, – это в прошлом. Петра не хочет к тебе возвращаться. Она больше не хочет с тобой жить.

– Она не может так говорить. Она моя дочь.

– Если ты станешь настаивать, чтобы девочка вернулась, она расскажет обо всем полиции.

– Она никому не расскажет. Я ее отец. Это произошло случайно. Я объясню ей. Нет смысла садиться в тюрьму за то, чего я не совершал!

Неправда. Неправда. Петра обняла колени.

– Может, она и не расскажет, Джейсон, а вот я – запросто. Если ты заставишь ее вернуться домой, я пойду в полицию. Поделюсь с ними тем, что она рассказала. Я знаю имена. Мистер Константин. Натан Болл…

– Зачем? Тебе какое дело? Тебя-то это как касается?

Его голос стал громче, и Петра не сомневалась, что он сменил позу. Наверное, навис над столом и говорил прямо в лицо Зофии. Может, тыкал в нее пальцем. Она видела, как он делал так прежде.