Роковое пророчество Распутина - Екатерина Барсова

Стук ножей и вилок утих. Анна вздернула подбородок выше.

— Фаворита императорской семьи Григория Распутина, наверное, знают все. И, кажется, все уже известно и про него, и про ту трагическую эпоху в истории России, когда одна за другой вспыхнули революции, сначала Февральская, а затем Октябрьская, а потом и вовсе разгорелась Гражданская война… И некоторые специалисты утверждают, что если бы не смерть «старца», то ничего этого бы не было. Он один мог усмирить страну, так как имел большое влияние на царскую семью.

— Но позвольте… — Гюнтер Шаубер поправил сползшие на нос очки и взглянул на Анну. — Есть объективный процесс исторического развития. Один человек не в силах изменить ход истории, ваш взгляд отдает… волюнтаризмом. Я с этим не согласен! Распутин не мог ничего изменить.

Второй славист был не столь категоричен. Путая русские и немецкие слова, он сказал, что такой подход имеет место быть и есть ученые на Западе, которые тоже придерживаются точно такого же мнения. Нельзя отрицать, что зловещая фигура Распутина легла трагической тенью на русскую историю. И не будь его, события приняли бы совершенно другой характер. Возможно, России удалось бы избежать катаклизмов, войн и кровавой Гражданской войны.

Ника перевела его слова.

Анна поймала на себе заинтересованный взгляд «медведя», почувствовала удовлетворение. «Пусть знает, что мы тоже не лыком шиты», — подумала она.

— Все это очень интересно, — вставил галерист. — Все, что связано с Распутиным, представляет интерес. Как вам удалось найти эти документы?

— Удалось. — Анна ощутила свою значимость и не собиралась с ней расставаться.

— Где? — Кто задал ей этот вопрос, она не поняла, но в воздухе повеяло неким холодком.

Анна повела плечами. Выдавать тайны Васи Курочкина она не могла, он бы ей этого не простил.

Через час гости разошлись. Анна отправилась к себе в комнату. Она уже собиралась ложиться спать, как в дверь постучали.

— Это я, открой, — раздался голос Ники.

Анна открыла дверь.

Ника была слегка пьяна и возбуждена. В одной руке она держала бутылку вина, в другой — два фужера.

— Я к тебе! Устроим девичник?

Анна отступила внутрь, пропуская подругу. Напевая, Ника прошла к столу и поставила на него бутылку с фужерами.

— Гости уехали? — спросила Анна.

Ника кивнула.

— Как ты? Устала?

Ника сделала глубокий вздох, а потом улыбнулась.

— Немного. Поэтому мне и надо расслабиться. Сейчас мы залезем в ванную и посидим там, поболтаем. Выпьем вина. Девочки имеют право расслабиться…

— А как на это Андреа посмотрит?

— Я же говорю, что Андреа — лучший и толерантнейший из мужей, так что с этим все в порядке.

Ника прошла в ванную, и Анна услышала, как она включила воду.

— Ты какую любишь? Погорячее?

— Да.

— Отлично! Я — тоже.

Ника вышла из ванной и остановилась напротив подруги.

— Нет, ну ты скажи, как тебе все это?

— Что именно?

— Наши гости? Обстановка? Дом? Моя жизнь?

— По-моему, все замечательно. Лучше и не бывает.

— Правда? — Лицо Ники просияло, а потом она проговорила, задумчиво водя пальцем по столу: — Иногда кажется, что мне все это снится. Открою глаза — и ничего нет. Ни дома, ни Андреа, ни детей. Знаешь, худший из снов тот, в котором ты счастлива, потому что пробуждение всегда жестоко…

— К чему ты это говоришь?

— Сама не знаю. — Ника передернула плечами. — Бывает. Нападает хандра… А тебе твоя жизнь нравится?

— Нравится.

— Ясно, просто ты довольствуешься малым.

Анна хотела обидеться, но передумала. Вася учил ее быть выше мелких и крупных уколов, а думать больше о вечном. Вспомнив Курочкина, Анна невольно улыбнулась.

— Вот за это я тебя и люблю, — сказала подруга.

В ванной было жарко, капельки пара оседали на стенах, воздухе, волосах. Пена пахла ванилью и малиной.

Ника подколола волосы и пила вино из фужера маленькими глотками. Анна следовала ее примеру, но расслабиться никак не получалось, в голову лезли разные мысли, в том числе и о сегодняшнем вечере. Почему-то вспоминался «медведь», и как он, что-то буркнув, пожал ей руку перед уходом. Даже толком попрощаться не может. Ну и манеры! А Нике все было нипочем, она что-то напевала, пила вино. Наконец она поставила фужер на бортик ванной.

— Слушай! — сказала она категоричным тоном. — Вот я наблюдаю за тобой уже минут десять, все жду, когда ты отвлечешься от своих проблем, вид у тебя такой… — И Ника умело спародировала Анну: нахмуренный лоб и сведенные брови. — Ань! Ну нельзя же быть в образе ученой девы двадцать четыре часа в сутки. Ты, в конце концов, приехала отдохнуть!

Анна хотела возразить. Но чутье подсказывало, что еще не время.

— Просто проблем много.

— Проблемы нужно уметь оставлять за порогом, а не тащить их в дом. И тем более не брать на отдых.

— Согласна, но пока не получается.

— А вот у меня все получается! — Ника взяла фужер и сделала глоток вина. — Серьезные женщины не нравятся мужчинам.

— Я и не стремлюсь кому-то нравиться.

— А вот это чепуха! Женщина должна уметь флиртовать, нравиться, кокетничать. Ты чего, Ань, забыла, как мы ходили с тобой на танцы?

— Не забыла.

— Да. Россия — суровая страна, это и иностранцы признают. Кстати, ты, между прочим, понравилась Даниле.

— Какому Даниле?

— Соболевскому.

— А кто это такой?

— Ну ты даешь! Такой интересный блондин, сидел с краю. Сегодня он, правда, был не в настроении, говорил мало. Обычно он более общительный.

Оказывается, «медведь» не Джон, и не Дэнни, а Данила.

— Он русский?

— Как мы с тобой. Но его отец работал по дипломатической линии в советские времена, поэтому Данила много жил за границей. Да и сейчас редко бывает в России.

— А чем он занимается?

Но Ника не ответила на ее вопрос. Она задумалась о чем-то своем.

— Ты ему понравилась, — повторила она.

— Как ты это, интересно, поняла? Я лично ничего не почувствовала.

— Ну… — Ника замолчала. А потом продолжила: — Я его неплохо знаю, даже хорошо, — сказала она с некоторым вызовом. — Мы были любовниками когда-то. Надеюсь, ты меня не осуждаешь?

— До замужества? — спросила Анна. И тут же поняла, что сморозила глупость.

Ника тихо рассмеялась, наклонив голову.