Слепое знамя дураков - Мара Брюер

Мы стали скитальцами. Я и Клавдия с лёгкостью переносили вынужденные неудобства. Вампирша по ночам охотилась на фрицев, которых было полно в лесу, я же почти постоянно пребывал в волчьем обличье и также предпочитал ночную охоту.

В одну из ночей нам навстречу вышел солдат. На его руках, лице и форме была кровь, и я почувствовал, что он жаждет смерти. Мне раньше не приходилось встречать людей, желающих покинуть бренный мир, не покончив с собой, а ищущих убийцу для исполнения объявленного себе приговора. И вот он стоял передо мной, я ощущал всю его внутреннюю боль.

В эту ночь на небе ярко светил месяц. Было начало сентября. С летом ушла духота, и я чувствовал себя весьма комфортно: от жары не чесалась кожа под толстым слоем шерсти, а сама шерсть не сбивалась в колтуны. Клавдии, конечно, было всё равно, какая стоит погода.

Солдат, увидев ослепительную женщину и волка, возрадовался, что встретил, наконец, тех, кто сможет исполнить его желание. Он сразу понял, что мы не на прогулку вышли. И наверняка догадался, что мы не «дама с собачкой». Он поднял руки вверх, взывая к небу и благодаря… уж не знаю точно, кого.

Я взглянул на вампиршу. Она с интересом разглядывала солдата, не решаясь напасть, пока я не позволю. Я заскулил, показывая ей тем самым, чтобы она пока не приближалась к нему. Клавдия потрепала меня за гриву, я лизнул ей руку. Для нас это означало, что мы будем придерживаться мира с солдатом.

Я обернулся в человека. Мужчина в военной форме вздрогнул, но, взяв себя в руки, сделал шаг нам навстречу, демонстрируя, что не боится смерти.

– Почему ты здесь? Почему хочешь умереть? – спросил я.

– Потому что я не могу жить с тем, что я натворил… Не знаю, как это произошло… Я был на войне и сражался за Родину… Это случилось зимой. Если помните, она была зверски холодной. Моя кожа трескалась от мороза, и окоп казался мне могилой. Нас бомбили фашисты, и смерть уже была совсем рядом… Нас осталось человек двадцать… Может, немного больше… Вдруг надо мной небо разинуло рот, окровавленный пламенем. Оно изрыгало ракеты, и мне казалось, что надо мной летят ангелы с огненными мечами в руках… Божья кара… А потом они исчезли, ночной лес задрожал, и из него вышли демоны и начали отстреливать нас. Один из них огрел меня чем-то тяжёлым, и я упал замертво… Так лежал я, не способный пошевелиться, а из недр земли выполз… змей-искуситель, и лукаво прошептал мне: «Твои дни сочтены, солдат, но я могу даровать тебе жизнь, ты только отрекись…» И в этот момент… Дьявол разомкнул мои уста, и я прошептал: «Да…» Дальше – несколько месяцев как в тумане, пока я не попал сюда. Как будто ветер меня завертел, закружил и принёс сюда. Я не помню, куда и зачем я шёл, я всё забыл… Помню лишь стены, по которым стекает кровь, помню свою руку, нажимающую на курок, глаза мертвеющих солдат… Я убил всех своих, убил фрицев… по пути сюда я убивал. Я пришёл оттуда, где я всех убил…

Месяц освещал его страдальческое лицо.

– Прошу, прошу вас, кто бы вы ни были, окажите мне услугу – убейте меня! – взмолился солдат.

Он опустился на колени, сотрясаемый рыданиями. Мы с Клавдией переглянулись.

– Им овладел бес, – сказал я вампирше, – возможно, Оксана и Гриша смогут помочь.

– Да, но он ведь не сможет забыть о содеянном и всё равно будет искать смерти. Александр, мы голодали несколько дней, а он всё равно, что член Общества. Уверена, многие из них за свой век не совершали столько убийств.