Земля будет вам прахом - Майкл Маршалл Смит

У меня не было выбора — пришлось рассказать ей, что случилось в доме.

— Теперь вы верите, что мне грозит опасность?

— Я ни на минуту не сомневался, что Брук и Кори желают вам зла, — сказал я. — Стоило увидеть их — и все стало ясно. Слушайте, зайдите в кофейню — закажите кофе. Я сейчас там буду.

— В больницу я не вернусь.

— Илена, пожалуйста, сделайте то, о чем я прошу.

Ответом мне было молчание. Когда она заговорила, голос ее звучал как будто издалека.

— Так вы знаете.

— Мне это безразлично.

— Будет небезразлично. Так всегда происходит.

Припарковавшись на Келли-стрит, я увидел фигуру женщины в окне кофейни — она сидела, ссутулившись, за одним из столиков. Я вылез из машины и быстро направился внутрь. Народу в кофейне было довольно много. Я прошел мимо механика, в одиночестве читавшего газету. Он небрежно кивнул мне.

Я подошел к столику Эллен, но она, казалось, не сразу узнала меня.

— Я вас ждала, — сказал она наконец. — Но туда я все равно не вернусь.

— Хотите что-нибудь выпить?

Она покачала головой. Я направился к стойке заказать кофе. Девушка с голубыми волосами все-таки появилась на работе и теперь стояла у кофейного автомата. Плечи у нее были опущены. Мне пришлось дважды повторить заказ, прежде чем она пробормотала, что принесет его.

Я вернулся и внимательно присмотрелся к Эллен.

— Выглядите неважно.

— Очень мило с вашей стороны.

— Я не имею в виду внешне. У вас болит голова?

— Так, кружится немного, только и всего. Может, мне надо поесть.

— Слушайте, у вас сотрясение. Вам нужно вернуться в больницу, — твердо сказал я.

— Что вы сказали, когда только появились?

— Что тащить вас туда я не собираюсь, — ответил я. — Я вам не папочка. Я просто говорю, что думаю. А что делать с этой информацией, вы должны решать сами.

— Как я выглядела в больнице?

— Нормально. Вполне. Несли какую-то чепуху, но это неудивительно после того, что с вами случилось.

— А теперь вы говорите, что у меня сотрясение?

— Первые признаки проявляются не сразу, поэтому врачи и держат пострадавших для наблюдения за ними. Вам, чтобы справиться с Брук и Кори, нужно набраться сил.

— Справиться?

— Они не только с вашими вещами нехорошо обошлись. Они вызвали полицию.

— Я не могу с ними сражаться. Неужели вы еще не поняли? Дело не только в них.

— Я знаю. Сейчас вас разыскивает шериф. Он убежден или делает вид, будто убежден, что вы виновны в актах вандализма против людей, защищать которых его обязывает честь. Так он, по крайней мере, считает. И ваше настоящее имя теперь ему тоже известно.

Она не очень вслушивалась в мои слова, но последнее предложение до нее дошло. Она с несчастным видом уставилась на меня:

— Откуда? Откуда известно?

— Ему нужно было дать понять, что вас…

— Вы ему сказали.

— Да.

— И значит, теперь все знают. Вы знаете, он знает…

— Он не будет болтать, — сказал я. — Вообще-то он хороший человек…

— Все знают, — мрачно повторила она. — Больше нет Эллен. С возвращением, Илена.

— Эллен…

Вдруг стало холоднее, словно ветер с улицы проник сквозь щели и уселся с нами за стол. Эллен избегала смотреть мне в глаза.

На мой кофе не было никаких намеков. Я бросил взгляд за прилавок, но девица, казалось, не сдвинулась с места. Я, однако, предположил, что она чем-то занята, поскольку в воздухе разлился сладковатый запах — предположительно сиропа, удивительно сильный. Я услышал слабый звук и повернулся:

— Эллен, прекратите это, бога ради.

— Что прекратить?

— Ваши руки.

Она в недоумении опустила взгляд и увидела, что скребет ногтями одной руки тыльную сторону ладони другой, скребет с такой силой, что на коже проступает кровь.

Она убрала руку и посмотрела на царапины — длинные линии, пересекающиеся под разными углами. Я не знал, что сказать, и не мог понять выражение ее лица. Похоже, в нем не было ничего, кроме любопытства.

— Вам нужно вернуться в больницу, Эллен.

Она покачала головой:

— Незачем.

— Почему вы так говорите? Это Илена заставляет вас? Вам необходимо…

— Я и есть Илена, идиот, — громко сказала она. — Вы что думаете, она была глупой сучкой, желающей себе зла? Бедная маленькая румынская шлюшка не смогла защититься от плохих людей, а потому взяла да зарезалась?

Некоторые посетители, не проявляя особой деликатности, подняли глаза выше уровня газеты.

— Говорите потише, — спокойно предложил я. — Джерри знал об этом?

Она тяжело вздохнула:

— Сначала нет.

— Но главного он не знал. Я вижу.

— Я ему все сказала. Еще до того, как мы поженились.

— Все?

— В том числе то, что вообще не стоило рассказывать. Особенно человеку, которого любишь.

— Ему было все равно?

— Конечно нет. Он хотел вернуться назад во времени и найти людей, которые так обошлись со мной. Я ответила, что прошлого не воротишь, а защищать меня не нужно, но… если это хочет сделать он, я не возражаю. Он умел вступаться за меня так, что я не чувствовала себя беспомощной. А то, что случилось в Берлине… Он сказал, что гордится мной.

— Я бы тоже гордился.

— Вам не следует, — сказала она, неожиданно отдаляясь от меня. — В последнее время я стала слабее. И хуже.

— Что вы имеете в виду?

— Люди ведь в первую очередь думают только о себе?

Несколько секунд мне казалось, что Эллен хочет продолжить, но она замкнулась.

— Это ощущение, — сказал я, — что за вами наблюдают, что вам грозит опасность. Оно посещало вас до смерти Джерри?

Она покачала головой:

— Иногда мне бывало очень грустно. Без видимых причин. Вот почему у нас вышла ссора из-за детей в тот день. Я… все, казалось, идет наперекосяк. Ощущение такое, будто умираешь. И несколько дней подряд я плохо спала. Но это другое.

Она помедлила.

— Вы поняли то, что я говорила в больнице?

— В смысле — «понял»?

— Вы поняли, что ничего этого не было на самом деле?

Я уставился на нее:

— Что вы имеете в виду? Вы же сказали, что это дело рук ведьмы.