Пока еще жив - Питер Джеймс

И что он мог купить на эти гроши?

Их не хватило бы даже на бутылку виски, вроде той, что он пил сейчас у бассейна лондонского отеля.

А ведь в том, что так случилось, в том, что он все потерял, всего лишился, виноват один человек. Мало того, он ясно дал понять, что и теперь не оставит его в покое. Ублюдок отвез его на самую вершину Девилз-Дайк, унизил самым гнусным образом, причем за то, чего он не делал.

Небольшой запасец остался; ищейки Грейса нашли не все. Денег этих хватит на несколько месяцев относительно комфортной жизни, но, если думать о будущем, нужно побыстрее восстанавливать бизнес.

Здоровенный, мускулистый, с бритой головой и черными очками Генри Тилни пересекал лазурное пространство уверенным кролем, словно говоря: да, я не просто самый мерзкий сукин сын в этом бассейне — я самый мерзкий сукин сын во всем мире.

Интересно, не в первый уже раз задавался вопросом Смолбоун, как вышло, что этот тип избежал наказания, а он получил пожизненное? И если, отсидев двенадцать с лишним лет, нарушит условия досрочного освобождения, то вернется туда, откуда вышел.

Может быть, как он давно подозревал, это Генри Тилни и отправил его на нары? Не потому ли такой заботливый теперь? Не потому ли умасливает, что не хочет, чтобы он совал нос куда не надо?

Завершив заплыв, Тилни направился к бильярдной — грузный, мокрый, с внушительно выпирающим бугром под модными купальными трусами — и через минуту вернулся с банкой лагера. Ловко вскрыв банку, он поднес ее ко рту, сделал несколько глотков и вытер с губ пену.

— Окунись, приятель. Двадцать девять градусов. Красота!

Смолбоун недовольно скривился:

— Не мое. Никогда не любил воду — кто знает, что там… есть или было.

Тилни улыбнулся, пряча за улыбкой беспокойство.

— Ну, если тебя это волнует, я в нее не ссал.

Смолбоун покачал головой:

— Ссал ты там или нет — дело не в этом. Меня больше волнует, не ссал ли в нее Рой Грейс.

Тилни нахмурился:

— Ты что на хрен хочешь этим сказать?

Смолбоун пожал плечами, отметив про себя, что Тилни избегает смотреть ему в глаза.

— Рой Грейс поломал мне жизнь. Тебе повезло, что твою не поломал.

Тилни тяжело опустился на шезлонг.

— Забудь.

— Забыть? После того, что он со мной тогда сделал? После того, что сделал вчера?

— Грейс — тупой служака. Сидит на своих пятидесяти кусках в год и на большее не способен. Тебе шестьдесят два. Большинство в твоем возрасте подумывают об отставке. И думать тебе надо не о том, чтобы поссать кому-то в тарелку. Ты чего хочешь? Поработать пару-тройку лет, зашибить серьезную деньгу и уйти на покой или задираться с полицейскими? Ты хоть понимаешь, чем это для тебя обернется? Тем, что закончишь свои дни в каком-нибудь дерьмовом клоповнике, как Терри Биглоу. Ты этого хочешь? Стать таким, как Терри Биглоу?

— Я хочу поквитаться с Роем Грейсом, — ответил Смолбоун и с такой силой стиснул зубы, что кожа на лице натянулась, и Тилни увидел проступившие под ней кости. — Я тут разузнал про него кое-что. Похоже, старший констебль назначил его ответственным за безопасность Геи, пока она в городе. И знаешь, что я собираюсь сделать? Я подпорчу ему праздник. Опозорю перед всем светом. Выставлю идиотом. — Он ухмыльнулся. — Устрою взлом в ее номере.

— И что это тебе даст?

Смолбоун вкрадчиво улыбнулся:

— Это будет моя месть. Понимаешь? Ну и заработаю малость. Я двенадцать лет думал, как с ним посчитаться. Строил планы. Знаешь, что он со мной вчера сделал?

— Ты мне уже два раза рассказывал.

— Я ему докажу, что с Эмисом Смолбоуном так поступать нельзя.

— Ты точно решил?

— Я думал, ты мой друг.

— Я и есть твой друг, а потому позволь сказать тебе прямо. Мир изменился за двенадцать лет. Ты, может, не заметил, почитывая там газетки. Грабить номера — работа для дураков. Слишком много трудов, и слишком большой риск. Хрусты сейчас в наркоте да в Интернете — и риска почти никакого. А тебе надо бы кое-что запомнить.

— Что? — угрюмо спросил Смолбоун. Чувство было такое, что его ставят на место.

— Ты никогда не был так хорош, как о себе думал. Твой папаша — да, тот был крут. Его все боялись и все уважали. За счет этого ты и жил, торговал тем, что ты его сын. Но ты — не он. Даже наполовину не он.

— Заткнись.

— Нет уж, послушай, — продолжал Тилни. — Ты всегда был мелочью, треплом. Пыжился, тужился, пускал пыль в глаза — шикарные дома, яхты, машины. Но ведь все было не твое, все арендованное, на кредите. Туман да обман. Поэтому ничего и не осталось. — Он снова приложился к банке, вытер губы тыльной стороной ладони. — Знаешь, что я делаю? Смотрю вперед. Ты и Рой Грейс — это история. Забудь. И Гею забудь — охранников возле нее, что дерьма у тебя в заднице.

Смолбоун насупился.

— Так что бери пиво, садись и расслабься. Остынь. Да что там, возьми два — одно себе, второе своему самомнению.