Во имя справедливости - Джон Катценбах

Слова сами спешили на бумагу, и первую часть статьи Кауэрт написал за три дня. Два дня ушло на продолжение и день — на правку текста статей. Потом два дня подряд они обсуждали каждое слово с главным редактором отдела городских новостей. Еще один нервный день он провел с юристами, также придиравшимися почти к каждому слову. Наконец настала пятница. Его статья должна была выйти на первой полосе воскресного выпуска газеты под шапкой «ЗАПУТАННОЕ ДЕЛО». Кауэрт был ею доволен. Подзаголовок гласил: «ДВА ЧЕЛОВЕКА, ОДНО ПРЕСТУПЛЕНИЕ И УБИЙСТВО, КОТОРОЕ НИКОМУ НЕ ЗАБЫТЬ». Это тоже нравилось Кауэрту.

Ночью он долго лежал без сна и думал: «Ну вот, я сделал это! Я все-таки написал эту статью!»

В субботу перед выходом газеты журналист позвонил Тэнни Брауну. Детектив был дома, и в полиции отказались дать его домашний номер. Журналист попросил дежурного передать Брауну, что журналист Мэтью Кауэрт ждет его звонка. Лейтенант позвонил ему через час:

— Кауэрт? Это Тэнни Браун. Я думал, наш разговор закончен.

— Я хочу дать вам возможность ответить на то, что написано в моей статье.

— Однако, какая деликатность! Вы можете поучить хорошим манерам вашего фотографа.

— Примите от моего лица извинения за его поведение.

— Он караулил нас в засаде!

— Извините еще раз…

— Ладно. Скажите лучше, как мы вышли на фотографии? Не очень страшно? Нас бы это расстроило.

— Нет, ничего, — не понимая, шутит полицейский или нет, ответил Кауэрт. — Похоже на кадр из детективного фильма.

— Это нас устраивает… Итак, что вам от меня нужно?

— Вы хотите как-то прокомментировать статью, которая выйдет в завтрашнем номере нашей газеты?

— В завтрашнем номере? Придется встать пораньше и бежать за газетой, а то все раскупят. Наверняка будет настоящая сенсация.

— Наверняка.

— Небось на первой полосе? Вы станете знаменитостью, Кауэрт.

— Об этом я как-то не думал.

— А больше всех повезло Роберту Эрлу Фергюсону, — издевательским тоном продолжал полицейский. — Как вы думаете, ваша статья ему поможет? Его сразу выпустят из камеры смертников или чуть попозже?

— Не знаю, но, по-моему, статья вышла неплохая.

— Не сомневаюсь.

— Как я уже говорил, мне хочется дать вам возможность ответить на нее.

— Надеюсь, теперь-то вы скажете мне о том, что написали?

— Да, если хотите.

— Вы наверняка написали о том, как мы избивали Фергюсона? О револьвере у меня на ноге?

— Я написал о том, что утверждает Фергюсон, но я написал и о том, что говорите по этому поводу вы.

— Но, наверное, не так прочувствованно, а?

— Вы ошибаетесь, я старался писать беспристрастно.

— Ну конечно… — хмыкнул Браун.

— Так вы будете комментировать статью?

— Очень мило с вашей стороны предоставить мне такую возможность! — саркастически заметил полицейский.

— Именно это я и хочу сделать.

— Я понял. Хотите, чтобы я сам копал себе могилу? Чтобы у меня было еще больше неприятностей, чем те, на которые я уже напоролся, когда решил рассказать вам всю правду?! — засопел в трубку Браун и добавил с досадой: — А ведь я мог бы просто ничего вам не говорить… Вы хоть написали, что я не стал этого делать?

— Разумеется.

— Я знаю, что, по-вашему, теперь произойдет, — буркнул лейтенант. — И должен сказать вам, что вы не правы. Совершенно не правы.

— Это ваш комментарий к статье?

— Дело в том, что все не так просто, как кажется. Без ответа осталось слишком много вопросов. Не развеяно еще слишком много сомнений.

— Или это ваш комментарий?

— Вы не правы. Вы здорово ошибаетесь.

— Пусть будет так, если вам от этого легче.

— Мне от этого не легче. Мне просто очень хочется, чтобы вы сами это поняли, — горько усмехнулся Браун и замолчал.

Некоторое время Кауэрт слушал, как тот сопит в трубку.

— Шли бы вы куда подальше! Вот вам мой комментарий! — вдруг рявкнул Тэнни Браун и бросил трубку.