Сплошные проблемы и неприятности - Ли Чайлд

— Не найдено никаких следов ни к телу, ни от тела, — сказал Мани.

С медицинской точки зрения трудно было что-то добавить. Началось разложение, но благодаря сухому воздуху и высокой температуре в пустыне процесс больше напоминал мумификацию. Тело сжалось, уменьшилось. Оно казалось пустым. Имелись незначительные повреждения, нанесенные животными. Очевидно, тело защитили стены оврага.

— Вы его узнаете? — спросил Мани.

— Вообще-то нет, — ответил Ричер.

— Проверьте татуировку.

Ричер не двинулся с места.

— Хотите, чтобы я вызвал санитара? — осведомился Мани.

Ричер покачал головой и просунул руку под ледяное плечо. Приподнял его. Тело сдвинулось как единое целое, словно бревно. Ричер перевернул его спиной вверх, и связанные руки зашевелились, точно отчаянная борьба за свободу продолжалась до самого конца.

«Так наверняка и было», — подумал Ричер.

Татуировка слегка сжалась вместе с усохшей кожей.

И немного выцвела.

Однако сомнений не оставалось.

«ОРОСКО М.»

Под этой надписью виднелся девятизначный номер.

— Это он, — выдавил из себя Ричер, — Мануэль Ороско.

— Приношу свои соболезнования, — сказал Мани.

На некоторое время воцарилось молчание. Тишину нарушал лишь шум вентилятора.

— Вы продолжаете поиски в тех местах? — спросил Ричер.

— Ищем ли мы остальных? — уточнил Мани. — Пожалуй, нет. Ведь речь не идет об исчезнувшем ребенке.

— Франц находится здесь? В одном из этих проклятых ящиков?

— Вы хотите на него взглянуть? — спросил Мани.

— Нет, — ответил Ричер, потом перевел взгляд на Ороско. — Когда будет вскрытие?

— Скоро.

— Даст ли нам что-нибудь изучение шнура?

— Боюсь, его можно купить в любом месте.

— Можно ли установить время смерти?

По лицу Мани проскользнула удовлетворенная улыбка полицейского.

— Мы знаем, когда он упал на землю.

— И когда же это произошло?

— Три или четыре недели назад. Раньше Франца, по нашему мнению. Но наверняка мы никогда не узнаем.

— Мы узнаем, — сказал Ричер.

— Как? — удивился Мани.

— Я спрошу у того, кто это сделал. И он мне расскажет. Он будет об этом умолять.

— Никаких независимых действий, вы помните?

— Только в ваших мечтах.

Мани остался оформлять бумаги. А Ричер, Нигли, Диксон и О'Доннел спустились на лифте вниз, к теплу и солнечному свету. Они остановились на парковке. Все молчали. Каждый с трудом сдерживал ярость. Солдат знает, что такое смерть. Он сталкивается с ней постоянно. Он живет с ней рядом и принимает смерть. Некоторые даже ждут ее. Но в глубине души каждый хочет, чтобы она была честной. Я против нее, и пусть лучший из нас победит. Смерть должна быть благородной. Победа или поражение, но каждый мечтает умереть с достоинством.

Солдат, погибший со связанными за спиной руками, — худшее, что можно себе представить. Беспомощность, покорность и жестокость. Бессилие.

Потеря всех иллюзий.

— Пойдем, — сказала Диксон. — Не будем терять время.