Колыбельная для жертвы - Стюарт Макбрайд

– Это… Мы… Кхм… Я?

– Ну, это просто великолепно, тогда, если можно, зарегистрируйте нас, мы все осмотрим, а потом соберемся все вместе и все обсудим, хорошо, Найджел?

– Но… Да?

– Супер.

Мы записались в регистрационном журнале и вошли в шатер. Воздух внутри был спертый и градусов на десять теплее, чем на улице, с типичными запахами шатра на месте преступления. Быстрозавариваемая лапша, кофе и вчерашняя ночь в пабе выделялись вместе с потом в белые костюмы спецзащиты и в течение нескольких часов выпаривались в этих персональных саунах, пока народ трудился над местом преступления.

Двое технарей стояли у раскладного стола, комбинезоны спущены по пояс, сосали воду из пластиковых бутылок. От мокрых плеч поднимался пар.

Одна повернулась, надула щеки и выдохнула мне в лицо:

– Надеюсь, ничего особенно интересного вы не ожидаете? – Показала на откидную створку в задней стене шатра. – Всего лишь проулок и одна женская сумка.

– И все? – Элис, встав на цыпочки, не отрываясь, смотрела на створку. – А почему тела нет, я думала, будет труп, а если тела нет, то откуда вы знаете, что это Потрошитель?

Техник удивленно вскинула бровь:

– Вы что, шутите?

Я взял пару пакетов с костюмами индивидуальной защиты, протянул один Элис. Содрал со своего защитную пленку:

– Он оставил свою визитную карточку.

– Визитную карточку? А почему…

– Костюм надевай. Потом увидишь. – Стал пропихивать ботинки через ноги комбинезона, опираясь для баланса на Хитрюгу. – Смыв на ДНК сделали?

Техник кивнула:

– Да, собрали образцы с места вокруг сумки.

Сунул руки в рукава, натянул костюм на плечи. Застегнул молнию:

– Следы спермы?

Хмыкнула:

– Шутите? Вишарт-авеню – это просто Мекка для молодых парочек. Конечно, если наличка имеется или упаковочка коричневого.

Натянул на голову капюшон. Взял громадных размеров мешок для улик:

– Пойду посмотрю, ладно? – Сунул трость в мешок, взял его за пластиковые ручки. Надел на наконечник трости синюю бахилу. Кустарщина, конечно, но сойдет.

Элис прыгала на одной ноге, другая застряла в комбинезоне.

– Мы только что установили, что перед тем, как похитить Рут Лафлин, он ее изнасиловал, возможно, он то же самое проделывал и с другими жертвами.

– Насиловал? – Лицо техника поскучнело. – Великолепно. Большое вам спасибо. – Повернулась и завопила в сторону двери в шатер: – ЭЙ, РОННИ, ДЕЛАЙ СМЫВЫ НА ЛОБКОВЫЕ И СПЕРМУ! НАШ МАЛЬЧОНКА ЛЮБИЛ ПОИГРАТЬСЯ.

Элис влезла в костюм, застегнула молнию:

– Я думаю, презервативом он не пользовался, хотя бы потому, что сам вкладывал кукол в животы жертвам, и вообще, почему визитных карточек нет в деле, как я могу сделать достоверный анализ поведения преступника, если не владею всеми фактами, это просто…

– Их нет в деле из-за Сары Криган. Давай надевай перчатки и бахилы и пойдем посмотрим.

Надела, полезла вслед за мной в створку на задней двери шатра, следом полез Хитрюга. Рядом с шатром на коленях стояли два криминалиста в костюмах индивидуальной защиты, один возился с ватным тампоном, другой прикладывал к земле широкий кусок прозрачной клейкой ленты.

На заднем плане, сложив руки на груди, торчала третья фигура.

Элис быстро повернулась на триста шестьдесят градусов:

– Он затащил ее сюда силой, в смысле, они не останавливались здесь по пути куда-то или откуда-то, и совсем не похоже на то, что молодая медсестра заскочила в темный проулок, чтобы пописать, и вообще, кто такая Сара Криган?

– Давным-давно жил-был маленький мальчик по имени Боб Ричардз, был он мальчиком очень непослушным, и мама с папой очень его не любили. И лупили его толстым кожаным ремнем, ломали пальцы и ребра, тушили сигареты о голую спину и однажды, просто ради забавы, вылили кипяток ему на гениталии. А Сара Криган была социальным работником у маленького Боба.

– И она сообщила о родителях куда следует?

– Нет. Она прекратила его мучения с помощью подушки на лицо. Потом напоила вусмерть маму с папой и вколола каждому по лошадиной дозе героина. А для надежности смешала его со средством от вредителей капусты и каустической содой.

Криминалист с липкой лентой приклеил кусок, который он прикладывал к земле, к куску ацетатного шелка, пронумеровал. Оторвал новый.

– Потом, когда у нас нарисовался еще один набор дерьмовых родителей с мертвым ребенком и венами, набитыми отравленной наркотой, мы поняли, что у нас возникла проблема. А когда это случилось в третий раз, мы заметили визитную карточку. На месте преступления Сара Криган оставляла маленьких игрушечных медвежат, совсем крошечных, сантиметров пять, не больше, с маленькой застежкой на спине. Мы сначала не обращали на них внимания, потому что обычно их давало Общество борьбы с раком, если вы бросали в кружку денежку на детскую лейкемию.

На стене проулка висел желтый маркер с напечатанной на нем литерой «А». На другой стороне маркер с цифрой «8». Я подошел.

– В отчетах так и писали: «Благотворительный медвежонок, оставленный на месте преступления убийцей». И на следующее утро это уже было во всех газетах. А потом на каждом месте преступления в городе стала валяться эта чертова хрень.

Маркер «8» лежал рядом с пачкой мятой газетной бумаги. Я присел на корточки, взглянул на криминалиста с клейкой лентой:

– Вы это еще не отработали?

Совершенно бесприметное лицо. Нижняя половина скрыта под маской, верхняя – под защитными очками.

– Босс хотела это видеть на месте обнаружения. Хотя все уже сфотографировали.

– Хорошо.

Отогнул угол пачки. Вот оно – пластиковый брелок для ключей. Маленький розовый младенчик из пластика, к макушке приделана цепочка, а на кольце обычный ключ от дверного замка.

– Вот так мы узнаем, что Потрошитель похитил еще кого-то.

Я выпрямился. Элис, не отрываясь, смотрела на брелок.

– Главный вопрос – как мы это нашли? – Прихрамывая, сделал несколько шагов в сторону стоящей у стены фигуры. – Можно узнать?

– Поступил анонимный звонок, – раздался голос детектива-суперинтенданта Несс. Показала на маркер «А». – Девочка-рабочая обслужила здесь одного из своих клиентов, нашла женскую сумку. Говорит, сначала подумала, что воришка сумку у кого-то дернул, обчистил и выбросил, но потом решила посмотреть, не осталось ли внутри чего-нибудь важного. Нашла пропуск и обалдела.

Несс протянула пакет для улик. В нем лежал идентификационный бедж каслхиллской больницы с прикрепленным к нему зеленым шнурком: «РОДИЛЬНЫЙ ДОМ / АКУШЕРСКОЕ ОТДЕЛЕНИЕ». На фотографии женщина лет двадцати пяти – тридцати, никакого макияжа, только вишневая помада на губах. Мышиные волосики зачесаны назад и, скорее всего, собраны в хвост. Пронзительные серо-голубые глаза и аккуратные брови.