Прежде Чем Он Начнёт Охоту - Блейк Пирс

Комната для допросов в полицейском участке Страсберга идеально подходила под нынешнее настроение Макензи. Она была крошечной, тесной и плохо освещённой. Здесь царил затхлый запах сигарет и пота. Единственная камера располагалась в верхнем левом углу. Она записывала допрос и передавала картинку на экран маленького телевизора в просмотровой, что находилась дальше по коридору. Так как комната была маленькой и уединённой, больше походя на большую гардеробную, чем на кабинет, здесь было намного теплее, чем во всём здании.

Чарли Холт сидел за небольшим столом в центре. Он нервничал и казался напуганным. Пока его везли в машине, он старался строить из себя крутого парня, но сник, как только попал в комнату для допросов. Несмотря на это, он отказывался что-либо говорить. Он не отвечал даже на самые простые, невинные вопросы.

В комнате был всего один стул, и на нём сидел Чарли Холт. Макензи стояла, оперевшись о стену, и изучающе на него смотрела.

«Чарли, то, как ты запустил в офицера полиции тарелкой с обедом, говорит либо о наличии психического расстройства, либо о некотором чувстве вины. Ты же понимаешь, почему нам это кажется подозрительным?»

Чарли ничего не ответил. Он лишь бегло взглянул в её сторону так же, как в день их знакомства, когда они с Брайерсом пришли на место преступления.

«Чем больше ты молчишь, тем больше подозрений вызываешь, – продолжила Макензи. – Более того, если ты не начнёшь говорить, я брошу это дело и передам тебя в руки Клементса, чтобы он продолжил допрос. Поверь мне… он до сих пор жутко зол на тебя и расстроен тем, что случилось. В данных обстоятельствах тебе лучше говорить со мной».

Чарли открыл рот, чтобы что-то сказать, но в последний момент передумал. Он замотал головой и сказал: «Я не буду разговаривать».

«Но почему, Чарли? – спросила Макензи. – О чём ты не хочешь говорить? Об убийствах?»

Он уставился в стол и напрягся всем телом. Чарли был немало напуган. Что-то во всей этой ситуации настораживало Макензи. Он боялся… но не её. Он боялся сказать то, что говорить не следует, и, судя по его реакции и языку тела, он боялся не только того, что его секрет раскроется. Она видела подобное поведение во время учёбы в Академии и пару раз во время работы детективом в Небраске, правда, тогда признаки были не так заметны.

«Ты же знаешь, где находится Брайан Вёрнер, я права?» – спросила Макензи.

Чарли ничего не ответил.

«Сколько силы нужно приложить, чтобы отрезать ногу у колена? – снова спросила она, надеясь вызвать признание. – Чем ты пользовался, чтобы разрез получился таким ровным даже по кости?»

Чарли молчал, смущённо съёжившись на стуле. Макензи изучала его реакцию, сконцентрировавшись на глазах. Он был напуган, расстроен… и было в его взгляде что-то ещё. Он явно что-то скрывал, но ей казалось, что это не было связано с тем, что он сделал. То, как он реагировал на её слова, описывающие жестокость убийств, и его полное нежелание говорить наводили её на мысль, что что-то здесь было не так.

И тут у неё появилась одна мысль, заставившая в спешке отойти от стены.

Отсутствие информации в досье… ничего о жизни до колледжа…

Ничего не говоря, она подошла вплотную к столу. Минуту она изучала лицо Чарли и увидела в нём всё, что хотела увидеть. На всякий случай она задала ещё один вопрос:

«Ты же не убивал тех людей?»

На какую-то секунду он поднял на неё глаза. Большего ей и не требовалось. В его взгляде читалось облегчение. В нём была правда. А ещё там было… там было кое-что ещё.

Мы ошиблись. По крайней мере, он не убийца. Если я права… Боже мой…

«Чарли, я сейчас вернусь».

Макензи вышла из комнаты для допросов, плотно закрыла дверь и направилась в соседний кабинет вниз по коридору. Там она присоединилась к Брайерсу, Клементсу и Смиту, и все вчетвером прильнули к маленькому экрану, прикрученному к стене.

«Дайте мне с ним поговорить», – сказал Клементс.

«Пока не время, – ответила Макензи. – Смит, вы помните подробности похищения Уилла Альбрехта?»

«По большей части, да. Что именно вас интересует?»

«Сколько лет было Уиллу, когда его украли?»

«Семь, – ответил Смит. – Через месяц ему должно было исполниться восемь».

«Его похитили девятнадцать лет назад?» – спросила Макензи.

«Да, – подтвердил Смит. – Что вы хотите… Нет. Не может быть».

«Сейчас Уиллу Альбрехту было бы двадцать семь лет. Чарли Холту двадцать семь лет. В его досье почти отсутствует информация о жизни до колледжа».

«Эта теория притянута за уши», – сказал Клементс.

«Разве? – спросил Брайерс. – Давайте проверим».

Он достал сотовый и набрал номер. Он прошёл в дальний угол кабинета, чтобы поговорить с собеседником на другом конце линии. Он говорил очень тихо, и в кабинете нарастало напряжение.

«Давайте проясним ситуацию, – сказал Клементс. – Хотите сказать, Уилл Альбрехт пережил похищение, а потом вернулся в родной город, но никто не понял, что это он? А кроме этого, он стал егерем в парке и начал убивать людей?»

«Вы правы только отчасти, – сказала Макензи. – Вам, как и мне, хорошо известно, что после исчезновения мальчика семья уехала из города, поэтому узнать в нём Уилла было некому. И я не думаю, что он вернулся в город. Мне кажется, он никогда его не покидал».

Клементс внимательно посмотрел на неё.

«О чём вы говорите?» – спросил он.

Макензи вздохнула.

«Я не думаю, что он убийца, – сказала она, – но я думаю, что он помощник».

«Чей?» – явно не понимая, спросил Клементс.

Макензи посмотрела в его сторону.

«Психа, который похитил его двадцать лет назад».

Теперь все смотрели на Макензи. Тяжёлая тишина повисла в комнате, пока они обдумывали её слова.

«Он проявляет классические признаки защиты, – продолжила Макензи. – Он не переживает за собственные секреты. Он боится выдать или сказать то, что говорить не должен. А это значит, что здесь замешан кто-то ещё. Когда я спрашиваю его о жестокой природе убийств, ему становится явно не по себе».

Клементс и Смит крепко задумались над её словами (на лице Смита сияла улыбка удивления), когда к ним вновь присоединился Брайерс: «Я попросил Разведку найти свидетельство о рождении Чарли Холта, выпускника Политехнического университета Вирджинии и нынешнего работника национального парка «Литтл Хилл». Скоро у нас будут результаты».