Сестры лжи - К. Л. Тейлор

– Ладно, – киваю я, не поднимая на него глаз. – Можно…

Да я сейчас на что угодно соглашусь, лишь бы на меня перестали пялиться.

– Вот и отлично! – Айзек хлопает в ладоши и расплывается в улыбке, разряжая атмосферу. – Есть еще одна вещь, которую надо обсудить, и это вопрос безопасности. Раньше мы с этой проблемой не сталкивались, но сейчас необходимо принять меры предосторожности. В конце концов, мы понятия не имеем, что это за люди и насколько они опасны. Предлагаю организовать ночные дежурства, хотя бы на несколько недель. Йоханн, я ставлю тебя в пару с Эммой, а тебя, Айсис, – с Дейзи. Чера, твои дежурства будут с Фрэнком, а тебя, Радж…

Я перестаю слушать и опускаюсь на пол. Фрэнк протягивает руку, подхватывая меня под локоть.

– Жаль, что мы в разных парах. – Он наклоняется до того близко, что его губы чуть ли не облизывают мне ухо. Дыхание горячее и пряное от запаха кумина и кардамона. – Мне бы очень-очень хотелось побеседовать с тобой наедине.

– Извините, – заставляю я себя взгромоздиться на ноги. – Кажется, меня сейчас вырвет.

* * *

На полу кладовки холодно. Меня уже дважды вывернуло наизнанку в пустой контейнер из-под маргарина, который я нашла в углу. Лежу сейчас на досках, прижимаясь разгоряченной щекой к прохладной древесине. Через дверную щель слышится шарканье множества ног и неразборчивое бормотание голосов, пока народ вытекает из медитационного зала.

Со стороны кухни доносится какой-то новый звук, и я торопливо вжимаюсь спиной в стенку, укрываясь между мешками с рисом и мукой. Различаю приближающиеся голоса: один мужской, другой женский.

– Ты уверен? Не хватало еще…

– Да не волнуйся ты, нет тут никого.

– Все равно… погоди, я дверь запру…

Щелканье замка, затем чьи-то шаги по кафельному полу кухни. С каждой секундой все громче и громче. Я сворачиваюсь в тугой клубок, прикрывая голову; глупо, конечно: кладовка вся насквозь просматривается, только загляни. Дверь лязгает на петлях, как если бы кто-то терся об нее спиной, однако открывать ее никто не открывает, слышно лишь сопение да звуки мокрых, торопливых поцелуев.

Так продолжается несколько минут, после чего все неожиданно стихает.

– Вот я и говорю: Гейб не привез никакой еды. Вообще. Даже горсточки риса. – Ага, это голос Раджа. – И как мне теперь быть? У нас чечевица на исходе, а я тоже не волшебник, из воздуха ее добывать не умею. Даже если ввести нормирование, запасов хватит только на неделю, а дальше что?

Женщина сочувственно хмыкает.

– Чего я не пойму, – продолжает Радж, – так это зачем надо было посылать еще и Рут, когда Гейб отлично справлялся сам. Даже маоисты его не трогали: он от них всегда откупался продуктами.

– А вдруг это были не маоисты?

– Тогда кто?

– Понятия не имею… Ой, не надо уже, а?

– Ты чего?

– Радж, ведь она была мне лучшей подругой, понимаешь? Да, последнее время мы почти не общались, но… представить себе, что я больше никогда не смогу перекинуться с ней словечком, извиниться…

– А за что извиняться-то? Ты советовала ей утихомириться? Говорила. Предупреждала? Предупреждала. А она? Всякий раз, как зайду в главный корпус, обязательно хнычет, вечно жалуется… Только постояльцев распугивает. Ты совершенно правильно сделала, что перестала с ней водиться. Не ровен час, не одну ее вызвали бы к Айзеку…

Радж переходит на шепот, и я плотнее вжимаю ухо в перегородку.

– Ну-ну, не надо, не плачь… – Я мысленно представляю, как он прижимает Салли к своей широченной груди. – Мы тут в безопасности, а насчет питания я что-нибудь придумаю. Во-первых, у нас есть и огород, и плодовый сад, а еще целый курятник, да и козы вон какие жирненькие ходят… Все будет хорошо.

Они вновь затихают, и я осторожно расправляю затекшие ноги. В мышцах тут же начинают копошиться бесчисленные иголки; я вынуждена пошевелить ступнями, чтобы побыстрее разогнать кровь, и случайно задеваю какую-то бочку, откуда валится консервная банка с бобами. Я неловко выбрасываю руку, едва успев подхватить, но через миг банка все же выскальзывает у меня из пальцев и глухо брякается на пол. Возня за дверью тут же затихает.

– Ты слышал? Что это?!

Раджеш издает негромкий, басистый смешок.

– Извини, это у меня в животе урчит.

– Да нет же, мне показалось, будто…

– Брось. Пошли лучше у речки посидим. Рецепт доктора Раджеша.

– Но…

– Салли, прекрати! Пошли, говорю.

Если она и продолжила протестовать, я этого уже не услышала за шлепаньем резиновых подошв, но вскоре затих и этот звук.