Поцелуй перед смертью - Айра Левин

Внизу зазвонил телефон.

— Не отвечай, — сказал он, когда она отстранилась от него.

— Я знаю, кто это звонит, — проговорила она безжизненным голосом.

— Все равно не отвечай. Послушай, — он положил ей на плечи руки; в них была большая сила убеждения, — кто-то наверняка слышал выстрел. Через несколько минут здесь появится полиция. И репортеры. — Он дал ей минуту осознать его слова. — Ты же не хочешь, чтобы о тебе писали во всех газетах. Опять вытащат историю с Дороти, ваши фотографии…

— А как это предотвратишь?

— Есть способ. Внизу у меня автомобиль. Я отвезу тебя в гостиницу и вернусь сюда. Если полиции еще не будет, я им позвоню. Тогда на тебя не набросятся репортеры, а я откажусь что-нибудь говорить, пока не останусь наедине со следователем. Тебя они позже тоже допросят, но газеты ничего об этом не узнают. — Он повел ее в прихожую. — К этому времени ты позвонишь отцу, и у него достаточно влияния, чтобы не позволить полиции сообщить газетчикам о том, что в этом замешаны ты и Дороти. Пусть скажут, что Пауэлл был пьян и затеял со мной драку или что-нибудь в этом роде.

Телефон перестал звонить.

— Как-то нехорошо оставлять его… — сказала Эллен, когда они начали спускаться по лестнице.

— Почему? Это ведь я сделал, а не ты. И я не собираюсь отрицать, что ты здесь была, — ты мне нужна, чтобы подтвердить мои слова. Я хочу одного — чтобы по этому поводу не резвились газеты. — Они уже были в гостиной. Он повернулся к ней: — Доверься мне, Эллен, — сказал он, взяв ее за руку.

Она глубоко вздохнула, с облегчением чувствуя, как ее отпускает напряжение, и с готовностью перекладывая ответственность на другие плечи.

— Хорошо, — сказала она. — Но тебе незачем везти меня в гостиницу. Я возьму такси.

— В такой поздний час такси можно заказать только по телефону. А трамваи, по-моему, перестают ходить в десять часов.

Он подал ей пальто.

— Где ты взял машину? — тупо спросила она.

— Мне дал ее на время приятель. — Он подал ей сумочку и, выключив свет, открыл входную дверь. — Пошли, у нас мало времени.

Его машина — черный «бьюик» — была припаркована на другой стороне улицы, метрах в пятидесяти от дома, где жил Пауэлл. Он открыл дверцу для Эллен, обошел машину и сел за руль. Воткнул ключ в замок зажигания. Эллен сидела молча, уронив руки на колени.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он.

— Ничего, — ответила она тихим, усталым голосом. — Только я никак не могу поверить, что… он собирался меня убить… — Она вздохнула. — Но по крайней мере, я не ошиблась насчет Дороти. Я знала, что она не совершала самоубийства. — Эллен укоризненно улыбнулась: — А ты пытался отговорить меня от этой поездки…

Машина наконец завелась.

— Да, — сказал он. — Ты была права.

Эллен помолчала минуту.

— Что ж, нет худа без добра, — сказала она.

— В каком смысле?

Он выжал сцепление, и машина двинулась вперед.

— Ты спас мне жизнь. Ты действительно спас мою жизнь. Это должно подействовать на отца, когда я тебя с ним познакомлю и мы скажем ему о наших планах.

Прошло несколько минут. Они ехали по Вашингтон-авеню. Эллен придвинулась к Берту и взяла его под руку, надеясь, что это не помешает ему вести машину. Она почувствовала, что в бок ей уперлось что-то твердое, и поняла, что это — револьвер у него в кармане. Но ей не хотелось отодвигаться.

— Послушай, Эллен, — сказал он, — дела-то наши неважнецкие.

— В каком смысле?

— Во-первых, меня будут судить за непреднамеренное убийство.

— Но ты же не хотел его убивать! Ты пытался отнять у него револьвер.

— Верно, но меня все равно арестуют… и вся эта судебная волокита… — Он мельком глянул на поникшую Эллен и затем опять устремил взор на дорогу. — Эллен… когда мы приедем в гостиницу, ты могла бы просто забрать вещи и расплатиться. Через два часа мы уже были бы в Колдвелле.

— Берт! — воскликнула она с удивлением и упреком. — Разве так можно поступать?

— А почему бы и нет? Он ведь убил твою сестру. Так что получил по заслугам. Зачем нам ввязываться в это дело?

— Так нельзя, — возразила она. — Кроме того, что это просто… непорядочно, вдруг они узнают, что это ты… убил его. Тогда они уже не поверят, что все было как ты говоришь, — что ж, скажут, ты тогда убежал?

— Как они узнают, что убил я? — возразил он. — На мне перчатки, так что отпечатков пальцев я не оставил. И меня там никто не видел, кроме тебя и него.

— Ну а что, если все-таки дознаются? Или обвинят в убийстве невинного человека? Каково тебе тогда будет? — Он молчал. — Как только я приеду в гостиницу, я позвоню отцу. Узнав правду, он наверняка сумеет найти адвокатов и все уладить. Конечно, дело очень неприятное. Но убежать…