Паутина - Сара Даймонд

Я не удержалась от улыбки — злополучная забегаловка, вечный источник раздражения всей округи, вдруг сделалась объектом беззлобных шуток.

— Все будет уже не так без пьяных воплей в три часа ночи по выходным, — согласилась я. — Что может быть лучше, чем подскочить среди ночи от оглушительной матерщины?

— Разве что субботние потасовки.

— Или заблеванный тротуар воскресным утром.

— Уж эти мне радости городской жизни. — Дожевывая последний кусок, Карл вытер руки и обнял меня. — Мы отлично заживем в деревне, Анна. Тишина, покой. Прекрасный дом. И денег больше.

— А я стану содержанкой. — Шутка, конечно, но с большой долей правды. — Здорово, что ты получил это повышение, но… я, право, не знаю… странно как-то, что я не буду работать. Не думаю, что из меня выйдет примерная домохозяйка.

— А кто говорит, что ты должна стать домохозяйкой? Ты можешь и там найти работу, если надоест сидеть дома. А может, снова начнешь писать. Примешься за второй роман.

— Мне бы вдохновения капельку для начала. — Я вернулась мыслями к хорошо задуманному и прекрасно исполненному прощальному адресу. Коллеги действовали из лучших побуждений, но кому приятно вспоминать неудачи? — Надеюсь, интересный сюжет не заставит себя ждать, — после паузы произнесла я. — Очень хочется взяться за новую книгу.

— Знаю. И уверен, что ты будешь писать. — Карл взглянул на часы и посерьезнел, вмиг надев «деловое лицо»: как-никак в новой жизни он будет зваться региональным менеджером по продажам. — Надо позвонить родителям. Напомнить им, что мы уезжаем завтра утром.

— Привет им от меня.

— Передам. Я быстро.

Встав с дивана, он пошел в прихожую к телефону. Я поймала себя на том, что прислушиваюсь к его словам. Ничего удивительного — я всегда проявляла интерес к тому, как живут разные семьи и чем жизнь одних семей отличается от жизни других. Семейство Карла, например, полная противоположность родственников Петры, которые были друг для друга кем угодно в зависимости от ситуации — то кредиторами, то квартирантами, то хранителями самых сокровенных тайн. Карл, его младший брат и их родители, казалось, никогда не перезванивались ради того, чтобы просто поболтать, зато для них просто немыслимо проигнорировать какое-либо важное событие, каковым был наш последний вечер в Рединге. Беседы Карла с родней всегда смутно напоминали мне японскую чайную церемонию, проводимую по определенному протоколу, очаровательному, но слишком уж официальному.

— Хорошо, папа, — произнес Карл, заканчивая разговор. — Будем с нетерпением ждать. Спасибо, уверен, что так и будет. Когда увидите Ника, передавайте ему от нас привет. Спокойной ночи.

Я услышала стук трубки о рычаг, затем звук шагов. Вернувшись в гостиную, Карл с довольным видом сел на прежнее место.

— Ну вот, дело сделано. Отец говорит, они собираются прислать нам небольшой подарок на новоселье. Насколько я знаю маму, это наверняка будет набор кастрюль. С мамой я тоже поговорил. Привет тебе от нее.

Я не могла удержаться от вопроса, хотя не была уверена, хочу ли услышать ответ.

— И что она сказала?

— Да что обычно. Надеется, что мы не будем там чувствовать себя одинокими, ты можешь в любое время позвонить ей… — Заметив выражение моего лица, он опустил ладони мне на плечи. — Ну-ну, Анна. Право слово, не о чем переживать. Сама знаешь — мама хочет тебе только добра.

— Конечно, знаю. Я веду себя глупо. — Я поспешила сменить тему разговора: — А когда, ты говорил, прибудет грузовой фургон?

— В половине восьмого. Я сегодня два раза им звонил, уточнял с ними время. Лучше лечь спать пораньше. — Ладони его медленно заскользили вниз по моим рукам, прикосновение становилось чувственным. — Это наша последняя ночь здесь. Стыд нам и позор, если не отметим.

— Совершенно с тобой согласна. — Я приподняла голову, он слегка наклонился, и мы поцеловались. Головокружительно праздничное чувство, явившись неведомо откуда, разгорячило кровь как афродизиак; казалось, завтрашняя поездка закончится в зале аэропорта, где за чашкой кофе, глазея на пассажиров и киоски дьюти-фри, мы будем ждать вылета нашего самолета и готовить себя к жизни в совершенно ином мире.