Сыны анархии. Братва - Кристофер Голден

Как ни тряс ее Олег, Тринити упрямо противилась пробуждению. Со вздохом заворчав, она отбросила его руку. И в этом смутном состоянии между сном и явью почувствовала тоненькую струйку слюны на щеке и сухость в горле.

– Ну же, – недовольно буркнул Олег. Его ладонь крепко стиснула ее руку, и он затряс ее так, что голова Тринити замоталась из стороны в сторону, как у старой тряпичной куклы. – Тринити!

Глаза ее распахнулись. В них как песку насыпали, они взывали о сне, но Тринити отшвырнула руку Олега прочь более энергично и, опершись о постель, села, воззрившись на него волком.

– Который час? – вопросила она прокурорским тоном.

– Вставай, любимая, – более ласково промолвил Олег, хотя его угрюмо пылающий взгляд говорил, что время не ждет.

Отбросив единственную простынку, Тринити выпутала из нее ноги. Олег вручил ей джинсы, и девушка поспешно их натянула. Лифчика у нее под майкой не было, но, похоже, Олег слишком спешил, чтобы дожидаться, пока Тринити его наденет, так что она, сдернув тонкий свитерок со спинки кровати, натянула его на голову, а Олег тем временем уже подталкивал ее в коридор.

– Какого черта… – пролепетала она приглушенным из-за свитера голосом.

Наконец натянув его и пытаясь не сбиться с шага, девушка услышала голоса, доносящиеся из остальных комнат, увидела Тимура и Гаврилу, бросившихся вослед с оружием в руках, и страх выжег из ее мозга последнюю паутину сна.

– Лагошин, – выдохнула она. – Это…

– Нет, – оборвал Олег, беря ее за руку и торопливо увлекая в сторону вестибюля. – В ответ на твой вопрос сейчас без малого четыре утра. Ты что, не слышала, как подъехал пикап?

– Я спала как убитая.

Олег протолкнулся сквозь дверь в вестибюль, на ходу выхватывая пистолет. В темноте лунный свет, вливающийся через окна вестибюля, окрасил оружие в призрачную голубизну. Оно вдруг показалось удивительно живым, вдруг вернувшись в родную стихию деяний, творящихся во тьме.

– Я ее привел, – сообщил Олег.

Тринити поглядела мимо него. Кирилл стоял у дверей вестибюля, прижавшись к притолоке с пистолетом, нацеленным в потолок, укрываясь от пуль, которые могли полететь сквозь двери. Влад и Петр уже встали по обе стороны не задернутого шторами участка стеклянной стены фасада. Тринити не видела снаружи ничего, кроме тьмы, и совершенно не представляла, что же их так дико могло напугать.

Кирилл толчком чуть приоткрыл дверь, стараясь высовываться как можно меньше, и крикнул:

– Включите фары снова!

Тут же вспыхнули два пятна – настолько яркие, что ей пришлось заслонить глаза. Тринити заморгала, приспосабливаясь к слепящему свету.

– Если это не Лагошин, значит…

– Выйдите на свет! – крикнул Кирилл в направлении стоянки перед отелем.

Из темноты в сияние фар грузовичка ступил одинокий силуэт. Его окружил ореол белого свечения, но затем он подошел на дюжину шагов ближе к дверям вестибюля, и свет упал на него под другим углом. Тринити увидела бородку и резные черты. И узнала и это лицо, и эту походку.

– Сукин сын, – шепнула она.

– Ты его знаешь? – отрывисто спросил Олег.

Покинув его, Тринити двинулась через вестибюль. Олег окликнул ее по имени, протянул руку и схватил за запястье, опасаясь, что кто-нибудь может открыть стрельбу.

Обернувшись, девушка посмотрела на него, испытывая ощущение, будто еще не проснулась.

– Это мой брат.

Взгляд Олега омрачился:

– Ты мне не говорила, что у тебя есть брат.

Тринити будто морозом обдало. В его интонации проскользнул опасный надрыв, чуточку напугавший ее.

– Единокровный. Это долгая история.

– Так лучше поведай.

– Непременно, – кивнула она.

А затем, отвернувшись от него, зашагала к двери под устремленными на нее пристальными взглядами уставившегося Кирилла и остальных. Кирилл остановил ее выставленной ладонью.

– Смотрите, я привез вам подарочек! Как раз то, что вам надо! – крикнул Джекс со стоянки. – А мне нужно видеть мою сестру.

Кирилл устремил на Тринити злобный взгляд, полный глубочайшего недоверия. Этот взгляд уязвил девушку, но люди в отчаянном положении всегда подозрительны, и винить его за негодование из-за сюрпризов она не могла. Однако больше ее потрясло то, что еще не прозвучало ни одного выстрела. Впрочем, картина тут же нарисовалась перед ее мысленным взором… Джекс подкатывает в своем стареньком пикапе, вылезает, окликает того, кто стоит на часах. Зная, что в отеле засела «Братва» (а откуда он это знает? Как он вообще узнал, что она в Неваде?) – выставляет себя напоказ, как мишень. Дурак чертов, он же мог уже блевать кровью из продырявленных легких… Если бы на посту стояла Тринити и кто-нибудь притопал бы, зная, что они здесь, уж она позаботилась бы, чтобы в нем сидела хоть одна пуля.

Неужто они заколебались из-за нее, потому что Джекс сказал, что он ее брат? Уже одно это само по себе чревато осложнениями, если они решат, что она сказала кому-либо, где их найти.

– Кирилл, – заявила Тринити, – клянусь, я не знаю, как он нас нашел. Но он хороший человек. Ему можно доверять. И если он привез что-то для вас, значит, эта вещь вам нужна.

Сзади подошел Олег. Поддерживает ее, несмотря на ощущение, что она прегрешила перед ним своим умолчанием… Спустя пару секунд Кирилл кивнул.

– Медленно иди вперед! – крикнул он.

Поглядев на фары грузовика, Тринити задалась вопросом, сколько там еще человек. Джекс направился к дверям вестибюля; свет выкидывал с ним странные фокусы, так что порой он словно почти пропадал, но затем оказался у дверей, и Кирилл отпер их. Джекс вошел с поднятыми руками. Кирилл снова попятился в вестибюль, держа его на мушке.

– Какого черта ты тут делаешь? – спросила Тринити, скрестив руки.

Лицо Джекса остается мрачным и настороженным даже в минуты досуга, а уж сегодня ночью у него определенно есть основания для тревоги. Однако на миг, улыбнувшись, он напомнил Тринити, каким детским становится его выражение от искренней улыбки.

Джекс ступил к ней.

– Еще нет, – проскрежетал Олег, направляя пистолет в грудь незваного гостя.

Кирилл целил Джексу в спину. Остальные оставались на своих местах в готовности к атаке с парковки.

– И что же за дар ты нам принес? – спросил Кирилл.

Взгляд Джекса стал ледяным, черты окаменели.

– Он снаружи в пикапе. Со мной двое моих парней. Я ехал на мотоцикле, а они – на грузовичке с подарочком.