Праздник подсолнухов - Иори Фудзивара

— Ясно. Передай, что завтра выезжаю первым же поездом. К полудню должен успеть.

— Благодарю. — Он перешел на осакское наречие. — Да, и еще…

— Знаю. В полицию звонить не буду.

Не дожидаясь ответа, я положил трубку.

Мари удивленно спросила:

— Кто это был?

— Младший брат Эйко. Завтра придется отправиться в небольшое путешествие.

— Путешествие? Куда?

— В Киото. Знаешь расписание синкансэна?

Она покачала головой:

— Я на нем ни разу не ездила. Школьную экскурсию в Киото я пропустила.

Взгляд мой почему-то блуждал по комнате, натыкаясь то на одно, то на другое. На глаза попались пометки Эйко на полях сборника писем Ван Гога. Некоторое время я смотрел на них. Затем достал из кармана клочок бумаги, взятый у курьера. Под пристальным взглядом Мари, сверяясь с цифрами на листке, я набрал номер.

— Кому ты звонишь?

— Твоему бывшему боссу.

Она попыталась было что-то сказать, но на том конце провода уже ответили:

— Харада слушает.

— Извини, что так поздно, — сказал я, — хочу узнать у тебя кое-что.

Мой собеседник, похоже, улыбнулся:

— Еще только двенадцать часов, господин Акияма. Я ждал вашего звонка. Чем могу помочь?

Вежливый голос, изящная речь, совсем как тогда в казино.

— Может, я не совсем по адресу. Наверно, я мог бы разузнать об этом в другом месте, но, боюсь, сейчас уже поздно.

— Пожалуйста, не волнуйтесь. Спрашивайте все, что вам будет угодно.

— Знаешь расписание синкансэна Токайдо?[46]Во сколько первый поезд на южное направление?

Последовал незамедлительный ответ:

— В шесть часов отходит поезд «Нодзоми» до станции Синосака.

— Спасибо. Это все. Спокойной ночи.

— Но следует учесть, — предупредительно вставил он, — что этот поезд не останавливается в Киото. В Киото останавливается следующий «Нодзоми», который отходит в шесть ноль семь на Хакату.

Я сжал в руке телефонную трубку:

— Отличное чутье, парень. Откуда знаешь про Киото?

— Ну, мы ведь тоже раскинули кое-какие информационные сети. — Голос был абсолютно безмятежным.

Я промолчал, и он продолжил:

— Господин Акияма, у меня в этой связи есть одно предложение.

— Какое?

— Как вы посмотрите, если я к вам завтра присоединюсь?

— Зачем?

— Думаю, пришло время для обстоятельной беседы. Кроме того, не беспокойтесь, в Киото я оставлю вас и займусь своими делами.

— Сейчас у меня не то настроение, чтобы о чем-то беседовать. Извини, но мой ответ — нет. Тем не менее я не вправе стеснять твою свободу передвижения. Вот все, что могу сказать. Дальше действуй на свое усмотрение.

В ответ он воскликнул с такой радостью, словно именно этого ответа ждал всю жизнь:

— Благодарю вас! Всего доброго, — и положил трубку.

Девушка удивленно спросила:

— Зачем ты ему звонил?

— Ты же слышала. Хотел узнать расписание поезда.

Она пристально посмотрела на меня. Изумление в ее взгляде сменилось озабоченностью. По лицу пробежала тень. Брови сдвинулись на переносице. Внезапно она заговорила с патетикой в голосе:

— Я поняла. Поняла, что ты задумал.

— Что ты поняла?

— Этот звонок все объяснил. Ты считаешь, что я до сих пор работаю на него. Думаешь, это он направил меня к тебе и велел сообщать ему о каждом твоем шаге, так?

Я покачал головой:

— Ничего подобного.

— Нет, я знаю, что права. Ты подозревал меня. Подозревал, что я по мобильному сообщаю ему, шаг за шагом, обо всем, что здесь происходит. Именно поэтому ты попытался перехватить инициативу.

— Кстати, если уж речь зашла о мобильном, это твой телефон?

— Мой. Не хотела, чтобы отец слышал мои рабочие разговоры, вот и купила. Теперь я все поняла. Ты подозревал меня. Я и не думала, что ты такой недоверчивый. Да ты просто трус!

— Может, я и трус, но ты не права. А в качестве доказательства — обрати внимание, я ни слова не сказал о Киото. Тем не менее, он знал, куда я направляюсь. Как минимум, он явно не ждал твоего сообщения.

— Но разве ты не попытался это проверить?

Я молчал.

Она тоже молча смотрела на меня. В глазах тот же диковатый блеск, который я заметил еще во время нашей первой встречи. Я понимал, что только подолью масла в огонь, и все же было кое-что, о чем я не мог не сказать:

— Я хотел бы внести поправку в мое предыдущее заявление.

— Что?

— Я сказал, что дам тебе пару дней, но теперь прошу тебя покинуть мой дом завтра же. Я передумал. Будь добра срочно найти квартиру.

Как я и ожидал, ее взгляд обжег меня пламенем. Она медленно, пугающе медленно покачала головой:

— У меня есть миллион иен. Пока он не кончится, я могу преспокойно жить в гостинице. Кроме того, в любой момент я могу вернуться к работе в фудзоку.

— Тоже вариант.

Не дожидаясь, пока я закончу свою мысль, она встала и направилась вверх по лестнице. Ступени взвизгнули под ее шагами и смолкли. Я закурил «Хайлайт». Дым поплыл по комнате, поднимаясь к потолку.

Через пять минут лестница опять заскрипела. Я оглянулся — Мари успела переодеться. Сумка через плечо, темный пиджак. Словно статуя, она застыла в углу комнаты со скрещенными на груди руками и смотрела на меня. Пламя, сверкающее в ее глазах, наверное, запросто могло бы расплавить свинец.

Она тихо сказала:

— Прощай.

— Куда пойдешь?

— Не твое дело.

Она повернулась спиной. Неторопливо дошла до выхода. Обулась и, медленно обернувшись, снова смерила меня взглядом. Казалось, еще чуть-чуть, и ее глаза меня испепелят. Еле слышно она с яростью выдохнула, словно выплюнула, единственную фразу:

— Бессердечный мерзавец, — и скрылась за одеялом.

Некоторое время после ее ухода ткань продолжала колыхаться. Я опустил взгляд на пол — на татами остались лежать несколько книг Эйко. Некоторое время я тупо смотрел на них, затем лег на спину. В глаза бил электрический свет с потолка. Перед моим внутренним взором встала узкая спина, исчезающая в ночи. Глядя на колеблющийся люминесцентный свет, я чувствовал себя самым настоящим бессердечным мерзавцем.