Ложь без спасения - Шарлотта Линк

Она заказала кофе и водку и стала пить оба напитка маленькими глотками, завороженно наблюдая, как быстро разрываются и разбегаются друг от друга облака. Поднялся ветер. Дождь совсем прекратился, и по небу быстро, словно раздуваемый ветром пожар, распространилась сияющая голубизна.

А потом вдруг вывалилось солнце – и вспыхнуло так ярко, словно ему пришлось слишком долго скрываться за тучами. Его свет разлился над морем и пляжем, над камнями набережной и над домами, над корзинами для мусора, над кустами и осенними цветами, и миллиарды капель дождя заблестели и заиграли под ним.

«Как красиво, – подумала Лаура, – как великолепно!» Она удивилась тому, какое глубокое магическое действие оказал на нее этот момент и как сильно она могла его прочувствовать.

– Можно к тебе присесть? – спросил вдруг кто-то.

Это был Кристофер; он улыбнулся ей.

Разговор, который непринужденно сложился между ними в этом маленьком кафе, фрау Симон не забудет до конца своей жизни. Вернее сказать, некоторые отрывки его врезались ей в память, в то время как другие остались погруженными в какой-то нереальный сумеречный свет и больше никогда не смогли проясниться.

После обычного обмена приветствиями и вопросами типа «а что ты здесь делаешь?» и «я пытался еще раз пере-звонить тебе» Кристофер сказал:

– Ты только что выглядела такой сияющей… Я уже пять минут наблюдаю за тобой, но не осмеливался с тобой заговорить. Ты казалась погруженной в сказочный мир.

– Это и было какое-то подобие сказочного мира. Солнце так внезапно появилось, и все это сияние вокруг… – попыталась объяснить Лаура.

Потом они обменялись несколькими несущественными фразами, и неожиданно фрау Симон откровенно поделилась с Хейманном своими чувствами. Она не знала, почему сделала это, – ведь единственным человеком, с которым Лаура обсуждала вещи, касающиеся ее внутреннего мира, была Анна.

– У меня только что было такое чувство, которое полностью мною овладело, – сказала она. – Это был порыв счастья и легкости. Я уже позабыла это чувство; оно напомнило мне мою юность, то время, когда я была беззаботной и уверенной в себе, то время до… – Лаура прервалась, сильно прикусив губу, но Кристофер, конечно, понял, что она хотела сказать.

– Время до Петера, – завершил он ее фразу, и она не стала возражать.

Позже Лаура заговорила с ним о запланированных – гонках:

– Тебя действительно не удивило, что Петер не явился?

– У нас не было договоренности, – объяснил Хейманн.

– У вас не было… но в воскресенье ты сказал…

– В воскресенье ты застала меня врасплох. Я не знал, как отреагировать.

– Тебя не удивило, что он не стал с тобой договариваться? После всех этих лет, когда эта осенняя неделя уже стала неотъемлемой частью вашей жизни?

– Нет.

– Почему же?

– Потому что я был в курсе.

В ушах Лауры зазвучал легкий шум – это было что-то вроде тихого постукивания где-то под глоткой. Удивительным образом у нее ни на секунду не возникло сомнений в том, что Кристофер имел в виду.

– С каких пор? – спросила Симон.

– С каких пор мне это известно? Три года. Три года назад Петер сказал мне об этом.

– Я имею в виду: с каких пор длится его… история? Ты это знаешь?

– В течение четырех лет.

Шум в ушах усилился. Было неприятно. Однажды, когда у Лауры был сильный грипп, она слышала этот шум, и у нее было такое ощущение, словно она отдалялась от всего ощутимого и реального. Тогда у нее была очень высокая температура.

– Кто она? – задала фрау Симон новый вопрос.

– Надин Жоли, – сказал ее собеседник, и Лауре показалось, что мир под ее ногами обрушился, а небо сейчас упадет на нее сверху.

3

Надин всегда была уверена, что в жизни каждого мужчины и каждой женщины существует большая любовь – человек, представляющий собой пандан, то есть душу-близнеца, дополняющее его существо, его вторую половину. Оставался лишь вопрос, когда встретится этот человек и будешь ли ты к этому времени свободен, чтобы разглядеть его значимость для твоей судьбы.

С первого взгляда Надин поняла, что Петер Симон был тем мужчиной, для которого она предназначена. Шесть лет назад, когда ей было двадцать семь и она уже была охвачена чувством отчаяния оттого, что оказалась в тупиковом положении, он в один палящий, жаркий июльский день, в обеденное время, оказался в саду возле «У Надин». Она стояла там, прислонившись к дереву, чтобы немного передохнуть. Их с Петером взгляды скрестились, и позже они признались друг другу, что все случилось именно в эту секунду. Все, что произошло позже, было заложено в этот момент, и в принципе не было никакого смысла сопротивляться своим желаниям еще целых два года, прежде чем они капитулировали перед превосходящими силами их чувств – или, как они оба теперь понимали, перед превосходящими силами их сексуальной жажды друг к другу. Два года они изводили себя и предавались дневным грезам, а потом эти грезы стали действительностью.

Как-то Петер рассказал Надин, какой она показалась ему в тот первый день: «Ты стояла, прислонившись к дереву, и выглядела так, словно была частью этого южного ландшафта, частью солнца, оливковых деревьев, лавандовых полей и моря. Ты была сильно загоревшей, но под этим загаром можно было предположить что-то белесое, бледное, и это делало тебя такой непристойной… Ты выглядела уставшей. На тебе было голубое платье до щиколоток и без рукавов, а твои темные волосы были заколоты вверх на затылке, и только позже я обнаружил, что они достают почти до талии. Пониже твоей груди на ткани платья темнели влажные пятна. День был невыносимо жарким».

Сама же Надин увидела мужчину с интересными серо-зелеными глазами и множеством седых прядей в темных волосах. Она думала, что он старше, чем был на самом деле, и позже удивилась, услышав, что в тот день он праздновал свой тридцать четвертый день рождения. Жоли сразу же поняла, что это тот мужчина, которого она ждала. Это никак не было связано с его внешностью, потому что Надин вовсе не посчитала его неотразимым – просто между ними сразу же появилась ощутимая связь. Она выпрямилась и серьезно посмотрела на него – без всякого кокетства, потому что ей было ясно, что он испытывал то же, что и она, и что им незачем было притворяться друг перед другом. К тому же она так долго ждала его, что посчитала недопустимым продолжать терять время на обходные пути и ребячьи игры в прятки. Собственно, им и не требовалось никаких слов.

И тут Надин заметила молодую шатенку с прямыми волосами и необычно красивыми большими глазами цвета топаза – и поняла, что у них имеется проблема.

В то лето эти двое приходили почти каждый день обедать, а позже и по вечерам, и Надин знала, что это от него исходила инициатива заглядывать именно в их кафе. В эти недели Жоли была возбуждена и напряжена: она знала, что ее ожидало нечто решающее и что, возможно, будет выше ее сил перенести это. Она никогда не обслуживала стол, где сидели Симоны, предоставляя это Анри или одной из девочек-помощниц. Однажды муж даже спросил ее, что она, собственно, имеет против этих двоих.