Ложь без спасения - Шарлотта Линк

Вот и теперь, когда она стояла перед ним со всей своей уродливостью и кургузостью, он вновь это осознал. Катрин была его скалой в морском прибое. Верная, как золото, сильная и непоколебимая. Они могли бы быть великолепной командой. Но видеть в ней женщину и представить себе сексуальные чувства к ней всегда было для Анри невозможным. Эта сторона в нем – все еще – была полностью занята Надин. Несмотря ни на что.

– Катрин! – Он улыбнулся кузине и увидел, как она расцвела от его улыбки. – Как хорошо, что ты пришла! Если б у меня не было тебя! Моя вечная спасительница в трудную минуту…

Жоли говорил непринужденно и радостно, но оба они знали, что за его словами скрывалась горькая правда: Мишо была его спасительницей в трудную минуту, потому что жена при каждом удобном случае уклонялась от работы. Вот и сегодня – все то же самое. Несмотря на договоренность, Надин не появилась в кафе в одиннадцать часов. В двенадцать начали прибывать посетители, а супруга по-прежнему и не думала возвращаться, и Анри, как это часто бывало, позвонил Катрин и попросил помочь ему. Через четверть часа кузина появилась. Она выглядела лучше, чем в прошедшую субботу, заметил Анри. Воспаленные места на ее лице постепенно исчезали, и хотя она все равно была страшна, при виде ее у людей уже не возникали мысли о бубонной чуме. Жоли мог бы даже поручить ей обслуживание посетителей. Впрочем, у него не оставалось другого выхода, как сделать это, потому что он едва ли мог покинуть кухню.

«Тяжело… – удрученно подумал Анри. – Жизнь тяжела, а я, кажется, так и не вижу, как справиться с проблемами».

– Ты же знаешь, – сказала Катрин, – что я всегда появлюсь, когда буду тебе нужна.

Продолжение ее мысли осталось невысказанным, но повисло в воздухе между ними. «Хотя я не получаю ничего взамен. То, что я хотела бы получить», – явно подразумевала Мишо.

– Ну так вот, – сказал вдруг Анри, непонятно почему смущенно, – ты, наверное, заметила, что у нас сегодня опять полон дом. Надо браться за работу.

Катрин взглянула на него, и внезапно у нее появилось такое ощущение, словно она двинулась вдоль границы, которая всегда проходила между ними и которую она всегда соблюдала. Кузен в ту секунду мог в буквальном смысле прочитать в ее глазах, что Катрин решила больше не придерживаться того негласного соглашения между ними, по которому она могла говорить о Надин не иначе как совершенно нейтральным образом. Однажды Мишо нарушила это соглашение – но тогда дело касалось информации, которую, как ей казалось, она не должна была хранить в себе, и Катрин выдала эту информацию с неподвижным лицом и без всяких эмоций в голосе. А теперь, в этот самый миг, она решила избрать принципиально новую стратегию.

– Как долго еще ты собираешься терпеть это? – спросила она охрипшим голосом. Призрачная бледность ее лица и горящий блеск в глазах выдавали, как близка она к тому, чтобы полностью потерять привычное самообладание. – Как долго ты еще собираешься здесь стоять и понапрасну ждать, пока эта сучка, которую ты…

– Катрин! Не надо!

– Ты такой симпатичный мужчина. Мужчина, который так самозабвенно отдается своему делу. Который действительно хочет разделять свою жизнь с женщиной. Ты мог бы иметь любую женщину; почему же ты позволяешь выставлять себя на посмешище этой…

– Катрин, хватит!

Мишо отступила на шаг назад. Ее уродливое лицо перекосилось каким-то причудливым образом, и она буквально выплюнула следующие слова:

– Она – шлюха! И ты это знаешь! Она, наверное, перетрахалась со всем Лазурным Берегом до того, как впилась в тебя своими когтями, потому что ты показался ей подходящим, чтобы осуществить ее далеко идущие планы. Но самое ужасное то, что она и сейчас не остановилась. Она все еще продолжает трахаться с каждым, кто попадается ей на пути, и…

– Замолчи, – сказал Анри, надеясь, что кузина поняла, с каким трудом он себя сдерживал. Он не мог переносить, как она поливала Надин грязью, не мог видеть и слышать, как эти тонкие губы, которые еще никогда не целовал ни один мужчина, теперь, исказившись от зависти и злости, приписывали своей сопернице то, что для нее самой было недосягаемым. – Закрой рот, черт побери!

Но Катрин уже не могла остановиться. Ненависть, скопившаяся в ней за многие годы, вырвалась наружу – бурно, неудержимо. И случилось это как раз потому, что ей приходилось с таким усердием постоянно сдерживать это чувство. Надин разрушила ее жизнь. А теперь намеревалась разрушить и жизнь ее любимого.

– Эта женщина не предназначена для женитьбы, Анри; это была большая ошибка! – продолжала Мишо. – Она женщина на одну ночь, и даже при этом мужчина рискует подхватить болезнь. Она расставляет ноги для любого бродяги, который…

Она с ужасом замолчала и уставилась на Анри с испуганными, широко раскрытыми глазами. Его рука с такой силой опустилась на ее щеку, что человек менее крупного телосложения пошатнулся бы. Удар эхом пронесся по кухне, слился воедино с шелестящим эхом ее слов и с тихим говором и звоном стаканов, доносящимся из зала.

– О боже… – наконец произнесла Катрин, отрезвев и внезапно вернувшись в мир, в котором, как ей было известно, подобные выпады были непозволительны. – Мне очень жаль.

Анри казалось, что ему тоже нужно извиниться, но он не мог. Им все еще слишком сильно владело возмущение, вызванное ее словами.

– Не смей никогда больше этого делать, – произнес он. – Никогда больше не говори в моем присутствии плохо о Надин. Она – моя жена. То, что происходит между нами, касается только ее и меня. Это не твое дело.

Его кузина покорно кивнула. Левая половина ее лица покраснела и горела от боли, и, несмотря на толстый слой макияжа, на ней остались следы от руки Анри.

– Ты можешь работать? – спросил он, зная, что любая другая женщина сейчас оставила бы его стоять на кухне в одиночестве, дав ему понять, что он может сам выкручиваться как хочет. Но Анри знал также, что Катрин останется, даже если б он избил ее ногами. У нее не было выбора: одиночество причиняло ей гораздо более сильную боль, чем удар по лицу.

– С чего начать? – спросила она.

8

– Если я тебе сейчас напомню, что всегда остерегала тебя от этого типа, тебе это, конечно, не поможет, – высказала свое мнение Анна, – но ты, может быть, еще помнишь, как часто я говорила, что ты кажешься мне очень несчастной женщиной. Это было сказано не просто так. Ты не была счастлива с Петером, и когда-нибудь ты будешь рада, что теперь уживаться с ним придется другой женщине.

Лаура пыталась дозвониться Анне всю первую половину дня, но ни по домашнему, ни по мобильному номеру ей это не удавалось. И только теперь, когда было уже далеко за полдень, ее подруга взяла трубку и извинилась: она работала и не хотела, чтобы ее прерывали.

Они с воскресного утра – то есть с позавчерашнего дня, хотя Лауре казалось, что с тех пор прошли годы – не говорили по телефону. Анна была удивлена, что ее подруга звонит с юга Франции.

– Ты поехала за ним! Боже, Лаура, ты действительно не можешь прожить и дня без его звонка?!