Кровные сестры - Джейн Корри

– Правда, – искренне подтвердила я.

– Спасибо. – Тут мама, похоже, вспомнила обо мне: – А как твоя… работа?

Слово «тюрьма» она категорически не желала произносить.

Мне вспомнились телефонные звонки, которые, к счастью, прекратились после смены номера. К этому решению меня подтолкнул Клайв.

– Прекрасно, – ответила я, скрестив пальцы, чтобы не сглазить. – Мне пора, целую.

Разговор лишил меня покоя. Выходить на пробежку расхотелось, зато в пальцах возник знакомый зуд. Я уже некоторое время обходилась без этого, но остановиться было выше моих сил. Обрезки стекла лежат в специальной коробке, весело поблескивая. Они как радужные льдинки – одни длинные и тонкие, другие короткие, с углами по диагонали. Синие, красные, зеленые, желтые.

Выбираю пронзительно-красный.

Левая рука. Примерно посередине между локтем и запястьем. Разрез – достаточный, чтобы вызвать боль, но ничего серьезно не повредить.

Обычно одного пореза хватает, но сегодня он совершенно не помог. Делаю второй. И третий. Потекли три струйки крови, однако удовлетворение (возникающее ощущение трудно описать другим словом) не пришло.

Я знаю почему. Чем дольше Китти остается такой, как сейчас, тем сильнее становится моя боль. Простого пореза уже не хватает.

Нужно нечто большее.

«Будь осторожна с желаниями, вдруг исполнятся», – было одной из любимых фраз Дэвида, пока я росла. Что он имел в виду, я поняла гораздо позже.

Мне вспомнилась эта поговорка, когда на следующее утро меня вызвал к себе начальник тюрьмы. «Нечто большее» явно меня нашло.

Он сразу перешел к делу:

– Мы проводим благотворительное мероприятие по сбору средств. Вы согласитесь провести ночь в тюрьме?

Он что, шутит?!

Похоже, что нет. Сняв с носа очки, он подался вперед, пристально глядя на меня. Интересно, отчего люди идут работать начальниками тюрьмы? Надеются оставить след в истории, изменить отношение общества или повлиять на умонастроение убийц?

– Несколько лет назад преподаватель литературы уже оставался до утра с целью описать, каково находиться в тюремной камере ночью. А вы могли бы отразить впечатления в серии набросков или картин.

Я невольно заинтересовалась – меня охватило волнение, смешанное, правда, со страхом.

– Скоро у нас встреча попечителей, – продолжал начальник. – Отличная возможность продемонстрировать ваши успехи. Можете приложить работы ваших учеников или даже устроить выставку… – Он явно загорелся своей идеей: – И назвать ее «Двадцать четыре часа в Арчвиле».

Я пыталась осмыслить услышанное.

– А где я буду всю ночь?

– В одном из корпусов.

– Это безопасно?

Начальник махнул рукой, будто отгоняя мой страх.

– Неужели вы думаете, что я предложил бы вам небезопасный проект? Каждая камера запирается ровно в девять вечера и отпирается в восемь утра. Заключенные сидят, как правило, по двое, но у вас, конечно, будет одноместная.

Во рту пересохло, сердце тяжело стучало. Провести ночь в мужской тюрьме?! Даже не берусь предположить, что сказала бы мать, поделись я с ней такой новостью. Естественно, я ей ничего говорить не буду.

Следующие слова были сказаны будто не мной:

– Когда вы хотите, чтобы я это сделала?