Адское пламя - Нельсон Демилль

Один из мужчин по имени Оуэн заметил мое безразличие и спросил:

— А вы как считаете, Джон? Почему нынешняя администрация хочет начать войну со страной, которая не причинила нам никакого зла?

Вопрос, кажется, был с подковыркой — такие я обычно задаю подозреваемым; например: «Когда вы перестали бить свою жену и начали работать на Аль-Каиду?»

Но ответил я Оуэну вполне правдиво:

— Думаю, мы можем избежать войны, если сумеем укокошить Саддама и его психически ненормальных сынков с помощью снайперов или нескольких крылатых ракет.

За столом на минуту воцарилось молчание, потом другой мужчина, Марк, произнес:

— Значит… вы не за войну… но считаете, что нам надо убить Саддама Хусейна?

— Я бы поступил именно так. Войны надо приберегать на тот случай, когда они действительно нужны.

Женщина по имени Майя полюбопытствовала:

— А нам когда-нибудь бывают нужны войны?

Вопрос, я думаю, риторический. И я спросил ее, в свою очередь:

— А что бы вы предприняли после нападения на Всемирный торговый центр и Пентагон? Послали бы «Дикси Чикс»[11]в Афганистан с миссией доброй воли?

— Джон любит делать провокационные заявления, — заметила Кейт.

Мне хотелось прекратить этот идиотский разговор, но Марк, кажется, мной заинтересовался.

— Вы чем занимаетесь, Джон? — спросил он.

Обычно в таких случаях я представляюсь инспектором по термитам, но сейчас решил не заниматься глупостями и ответил:

— Я сотрудник Федеральной антитеррористической оперативной группы.

После минутного молчания Марк уточнил:

— В самом деле?

— Да. А Кейт — специальный агент ФБР.

— Мы работаем вместе, — добавила Кейт.

Одна из дам, Элисон, воскликнула:

— Как интересно!

— Как вы считаете, уровень террористической опасности — сейчас объявлен «оранжевый» — это реально или они просто нас запугивают в политических целях? — обратился ко мне третий парень, Джейсон.

— Ха! Понятия не имею. А что по этому поводу пишет «Таймс»?

Но он продолжал настаивать:

— Насколько реальна сегодня эта угроза?

— Угроза терроризма в Америке вполне реальна, — вмешалась Кейт. — Однако, не разглашая секретных сведений, могу сказать, что у нас нет никакой конкретной информации о надвигающемся нападении.

— Тогда зачем, — не отступал Джейсон, — объявлен «оранжевый» уровень опасности, означающий высокую вероятность нападения террористов?

— Это всего лишь предосторожность в связи с годовщиной событий одиннадцатого сентября, — пояснила Кейт.

— Ну, все уже в прошлом, — сказал Марк. — Думаю, теперь это просто способ держать страну в страхе, чтобы администрация могла реализовывать свои задумки в плане внутренней безопасности, что, в сущности, является наступлением на гражданские свободы. — Он посмотрел на меня: — Вы согласны с этим, Джон?

— Абсолютно согласен. Вообще-то, Марк, мы со специальным агентом Мэйфилд направлены сюда с заданием сообщать обо всех антиправительственных и подрывных действиях. Так что должен вас предупредить: все ваши высказывания могут быть использованы против вас в военном трибунале.

Марк сумел выдавить слабую улыбку.

— Мне кажется, вы снова нас провоцируете, — сообщила мне Элисон.

— Это, видимо, мой лосьон после бритья так действует.

Элисон засмеялась. Думаю, я ей понравился. А еще я уже начал подозревать, что, кончая, она громко вопит.

Третья женщина, Пам, обратилась к нам:

— Вы когда-нибудь арестовывали террориста?

Вопрос вроде вполне нормальный, но, судя по общей тональности разговора, его вполне можно было воспринять совершенно иначе, что Кейт и сделала, ответив:

— Если вы имеете в виду исламских террористов, то нет. Однако, — тут она встала и задрала свой пуловер, предъявив обществу длинный белый шрам на спине, который начинался под ребрами слева и заканчивался чуть выше задницы, — один ливийский джентльмен по имени Асад Халил достал меня из снайперской винтовки. В Джона он тоже попал.

У меня шрам был на правом бедре, так что его невозможно было продемонстрировать данной разнополой компании, не стаскивая штаны.

Кейт опустила пуловер.

— Итак, террористов я не арестовывала, но один в меня стрелял. И я была в одной из башен-близнецов одиннадцатого сентября.

В обеденном зале стало тихо, и я подумал, что они, наверное, ждут, когда я покажу им свой шрам. И следы еще трех пулевых ранений от неких испаноговорящих джентльменов, прикончивших мою карьеру в УП Нью-Йорка, причем две из трех дырок располагались в неприличном месте, но одна была на груди и я мог бы приписать ее ливийцу. Потому что мне действительно хотелось расстегнуть рубашку и показать Элисон свой шрам.

— Джон?

— Что?

— Я сказала, что уже готова.

— Чувствую запах жареных сосисок.

— Я хотела бы выехать пораньше.

— Хорошо. — Я встал и пояснил: — Мы едем на остров Плам. Их исследовательская лаборатория занимается вопросами биологической войны. У них вроде как пропало восемь литров культуры сибирской язвы, и нам надо выяснить, куда она делась. — И добавил: — Будет крайне неприятно, если при опылении какого-нибудь виноградника вместо дезинсектанта используют эту штуку. — Я откашлялся. — Извините. Желаю всего наилучшего.

Мы покинули разваливающуюся халупу и пошли к нашему джипу.

— Вряд ли нужно было так их пугать, — сказала Кейт.

— Что?

— Сам знаешь что! — Она рассмеялась, чего ни за что не сделала бы до 11 сентября или даже через полгода после этого. Теперь, как я уже говорил, она стала совершенно другим человеком, расслабилась и в конце концов оценила мой острый ум и изощренный юмор. — А все-таки ты просто жуткий недоумок, — заметила она.

Это не совсем соответствовало моему представлению о себе. Мы залезли в джип и убрались оттуда прочь.

Тут она вдруг заговорила низким голосом, наверное, пытаясь имитировать меня:

— У них там вроде как пропало восемь литров культуры сибирской язвы.

— Ты простыла?

А она продолжала:

— Будет крайне неприятно, если при опылении какого-нибудь виноградника вместо дезинсектанта используют эту штуку. — Дважды кашлянула. — Извините. Кажется, у меня сибирская язва.

— Этого я не говорил.