Утрата - Карин Альвтеген

— Я подожду там. В Саду Бьёрна.

Он по-прежнему не был уверен, что она не удерет. Она видела, он колеблется.

— Честное слово, подожду.

Она на самом деле собиралась подождать. Он кивнул и перешел на другую сторону Гётгатан. Она следила за ним, пока он не исчез в дверях библиотеки Гражданского центра.

Дело в том, что, когда он вернулся из дома, на лице его сияла такая ослепительная улыбка, от которой растаяло бы сердце любого — даже несправедливо подозреваемого в убийстве с расчленением. Она не смогла не улыбнуться в ответ, и он раскрыл ей суть первого этапа своего плана. Он сейчас отправит мейл в полицию и сообщит, что на сегодняшнюю ночь у нее есть алиби. Она засомневалась и потребовала, чтобы он не рассказывал о том, где они находились, и самое главное — не называл своего имени. Когда она произнесла все это, он бросил на нее взгляд «ты что, ку-ку?» и объяснил, что, если бы он собирался сообщать, кто он такой, он бы отправил мейл из дома. А так он воспользуется одним из компьютеров библиотеки и таким образом скроет, кто он.

И вот теперь она ждет его на скамейке в Саду Бьёрна. Вокруг Гражданского центра фланировали субботние зеваки, но, к счастью, на других парковых скамейках знакомых не было.

Всего через десять минут он снова вернулся.

— Что ты им написал?

— Я написал, что Сибилла Форсенстрём в данный момент сидит на скамейке у Гражданского центра и что она невиновна.

В первую секунду она в это поверила. В следующую глубоко вздохнула.

— Это не смешно, Патрик.

— Я написал, что хочу сохранить анонимность, но я на сто процентов уверен, что убийца не ты.

Ее пронзила неожиданная мысль.

— А откуда ты это знаешь? Я ведь могла убить всех остальных, кроме последнего.

— Ой-ой-ой, ты действительно выглядишь очень опасной!

Она стояла на своем.

— Серьезно. Подумай, а если это все-таки я?

На его лбу появилась морщинка. Он посмотрел на нее:

— Это правда?

Она помедлила с ответом. Потом чуть улыбнулась.

— Нет. Но, видишь, даже ты засомневался.

— Да, засомневался, но ведь ты же сама начала.

Теперь он был немного раздражен. Она тоже. Она не собирается быть паровозиком на колесиках, с которым он какое-то время будет играться.

— Я просто хотела, чтобы ты понимал, что не все так просто.

Морщинка стала глубже. Сейчас он не мог сообразить, что она имеет в виду.

Это хорошо.

Она намерена по-прежнему оставить контроль за собой. Не отдавать ему.

Он присел рядом, и какое-то время они помолчали. Мимо шли люди, оба провожали прохожих взглядами, но на странную пару на скамейке никто внимания не обращал.

Со стороны Гётгатсбаккен примчались две полицейские машины и свернули к Гражданскому центру. Сирену они не включили, но синий маячок горел, и люди на площади уступали им дорогу. Едва автомобили остановились, как из каждой машины вышли двое полицейских и тут же скрылись за дверями Гражданского центра.

Надо сматываться.

Посмотрев друг на друга, они встали. Быстро поднялись по лестнице вдоль Чэрхувсгатан, а потом свернули наверх, к площади Мусебакке. По-прежнему не разговаривая друг с другом, снова сели на скамейку. В этот день солнцу наконец удалось просочиться сквозь плотный слой туч, который, как крышкой, накрывал Стокгольм в последние недели. Сибилла поставила рядом с собой рюкзак, откинулась назад и прикрыла глаза. Вот бы уехать куда-нибудь за границу. В какую-нибудь страну, где никто ее не ищет и где всегда светит солнце. Она никогда не была за рубежами Швеции, родители когда-то ездили без нее на Майорку, а теперь у нее нет паспорта.

Они просидели молча добрую четверть часа, а потом он повернулся к ней:

— Я собираюсь сходить к матери на работу и порыться в ее компьютере.

Вот так запросто.

— Ты же не имеешь права?

— Не имею, но пойду.

— Мне этого не надо. Я не хочу, чтобы ты в это вмешивался.

Он хмыкнул.

— Но я же уже вмешался!

Да. Это правда. Но, если бы она могла заранее представить себе, какой его охватит энтузиазм, она ни за что бы не допустила всего этого. В его возрасте она сидела тихо, как мышка, и внимательно слушала мудрые слова взрослых.

Ну? И что из нее получилось?

— Ты что, на самом деле можешь сделать это так, что никто ничего не заметит?

— Я просто приду и попрошу позвать мать, а потом попрошу разрешения подождать в ее кабинете.

— Она же на курсах.

— Но на вахте-то об этом не знают.

— А если все-таки знают?

Его начало раздражать, что она не разделяет его энтузиазма.

— Ну тогда я что-нибудь придумаю!

Парень уже зазнался. Это не сулит ничего хорошего.

— А если тебя обнаружат?

— Не обнаружат.

— Я сказала — «если»?

Он не собирался на это отвечать. Хлопнул ладонями по бедрам и встал.

— Ну что, идем?

— Куда?

Он посмотрел на нее с выражением «ну почему я должен объяснять это дважды?».

— К матери на работу!

Она молча смотрела на него. Или это ее ангел-хранитель, или тот, кто наконец столкнет ее в пропасть. Но как определить заранее?

— Ты ничего не имеешь против, если я не стану сопровождать тебя в полицейский участок?

Он усмехнулся.

— Где мы встретимся?