Сирены - Джозеф Нокс

Я вошел в кабинет, и суперинтендант Паррс поднялся из-за стола.

– Уэйтс. – Он указал мне на стул.

Я сел. Паррс переложил какие-то документы на столешнице и снова уселся в кресло. Похоже, он не спал с тех пор, как обнаружили труп Изабель. А тут еще и Сикамор-уэй. О смерти подростков заговорило центральное телевидение. Взгляд красных глаз Паррса пронзал меня насквозь, а хриплый шотландский выговор звучал жестче обычного.

– Разговор неофициальный. Доложись о проделанной работе по Франшизе, сдай дела. Надеюсь, что…

– Его взяли? – спросил я.

– Как тебе известно…

– Его взяли? – повторил я.

– Нет. – Паррс моргнул. – Как тебе известно, операция была запланирована на понедельник, шестнадцатое ноября…

– На следующий день после смерти Изабель Росситер.

– Диск потерли. Субъект определенно побывал на месте. К сожалению, в тот день, из-за загруженности личного состава, шестьсот двадцать первую комнату заняли без моего разрешения.

Это было похоже на розыгрыш.

– Не понимаю. Комната пустовала, потому что…

– Ее отвели группе сотрудников, привлеченных к расследованию смерти дочери Росситера. В тот день там побывали тридцать пять человек, из них двадцать три подпадают под описание подозреваемого. Нет, – сказал он. – Мы его не взяли.

Я не находил слов.

– Я разделяю твои чувства.

Мне хотелось встать и уйти. Мысли путались.

– Поговорим о тебе, сынок. О твоем будущем.

– У меня сложилось впечатление, что его нет.

– В какой-то степени это зависит от тебя.

Я достал запечатанный конверт из кармана пиджака.

– В таком случае позвольте сначала объясниться.

Мне совершенно не хотелось выслушивать дальнейшие угрозы. Надо было перехватить инициативу.

Он взял конверт:

– Что это?

– Вы получали мои рапорты?

– Да. Очень подробные.

– В таком случае считайте их основанием для прекращения моей работы по делу.

Паррс посмотрел на конверт в руке:

– Это что, предсмертная записка?

– Рапорт об увольнении.

Он положил конверт на стол:

– А с чего ты решил, что можешь уволиться?

– Если мне предъявят обвинения в краже улик – пойду под суд.

Паррс аккуратно сдвинул конверт в самый угол стола:

– Смелое решение. Коррупция. Кража наркотиков. С намерением сбыта. Приговор лет на пять? Три-четыре года в камере? О досрочном освобождении можешь забыть, учитывая, сколько дерьма ты взбаламутил.

– Ну и пусть. – Я встал, будто все еще надеялся сбежать.

– Сядь, – велел Паррс. – В чем дело?

Я сел.

– Исчезновение Джоанны Гринлоу. Зейн Карвер. Франшиза. Грязные наркотики. Это еще ладно. – Я посмотрел на Паррса. – Но я не стану лгать о смерти Изабель Росситер. Мне совесть не позволяет.

– Ну и как ты этого добьешься? В отсидке?

– Уеду, – ответил я, полагая, что Паррс хочет услышать от меня обдуманный ответ, но мои слова прозвучали как детские фантазии. – Уеду подальше отсюда.

– Не хочешь довести дело до конца?

– Не хочу знать, чем все закончится.

Он сощурил глаза. Паррс обычно задавал лаконичные, прямые вопросы подозреваемым, а потом выжидал. Молчал он и после того, как выслушивал ответ. Из-за этого подозреваемые чувствовали себя неловко и продолжали говорить.

Я не произнес ни слова.

– Нет уж, тебе не отвертеться. Куда бы ты ни сбежал.

– И что мне делать? – спросил я. – Чего вы от меня хотите?

Паррс пристально посмотрел на меня:

– Помнится, ты спросил про Джоанну Гринлоу, а я отослал тебя к объявлению в «Ивнинг ньюс». Прочесть-то ты прочел, но так и не понял, что кроется за сухими фактами.