Ничего не говори - Брэд Паркс

Припарковав машину, я сразу поднялся в спальню и надел джинсы и старую фланелевую рубашку. Потом спустился вниз и, открыв наш домашний бар, щедро плеснул себе джина, разбавил его тоником, взял стакан и вышел на заднее крыльцо, откуда открывался вид на реку. Пятничный вечер, крепкая выпивка, сверкающая в лучах закатного солнца вода – все это обычно доставляло мне радость. Теперь я понял, что странно было ждать, что на меня снизойдет обычное в такой ситуации чувство умиротворения. Может быть, удастся совсем чуть-чуть отрешиться от реальности…

Но вместо этого, опустошив стакан, я не почувствовал никакого облегчения. Поэтому пошел и налил себе еще джина. На этот раз побольше.

Где-то на середине второго стакана раздался звонок в дверь. Я, пошатнувшись, встал и нетвердыми шагами прошел через кухню в переднюю. После того как утром меня стошнило, пообедать как следует мне не удалось, поэтому алкоголь сразу ударил мне в голову. Я понимал, что несколько утратил контроль над телом и свою обычную осторожность – настолько, чтобы не посмотреть в окно, кто звонит в дверь.

Это была Джастина. В майке и облегающих черных легинсах – подходящая одежда для переезда. Таскать коробки было нелегко, и кожа у нее слегка поблескивала от пота.

– А, привет, – хрипло произнес я.

– Здравствуйте, мистер Сэмпсон, – ответила она, – я просто хотела сказать, что уезжаю.

Она уже вошла в дом, и дверь закрылась за ее спиной.

– И еще хотела отдать ключи, – добавила она, держа связку на вытянутой руке, пока я их у нее наконец не забрал, – те, что от «Хонды», висят на крючке в коттедже.

– Спасибо. Прекрасно.

– А миссис Сэмпсон с ребятами дома? – спросила она.

Я был благодарен, что она сказала «ребята» во множественном числе. Это значило, что наше странное поведение накануне вечером не возбудило никаких подозрений относительно Эммы.

– Их нет, – сказал я.

– Правда? – произнесла она.

Возможно, она ждала, что я скажу что-нибудь еще, но я молчал.

– Ну ладно, – произнесла она, – наверное, пора прощаться.

– Ага.

– Обнимите за меня Сэма и Эмму.

Джастина явно ждала какого-то финального действия, учитывая, что, если она действительно невиновна, ей пришлось пережить настоящее потрясение – прожив с нами два года, в одночасье потерять работу и дом, – но мне нечего больше было ей сказать.

– Спасибо, что занесли ключи, – произнес я.

– А вам спасибо за все, – сказала она, и я увидел, что ее глаза наполняются слезами, – мне будет не хватать и вас, и ребят, и этого дома.

Девушка сделала ко мне шаг.

Может, это было игрой моего воображения, но мне показалось, что она выгнула спину и незаметно – а может, не так уж и незаметно – выпятила грудь. Под майкой явственно проступил черный кружевной бюстгальтер. Сладкий запах ее тела внезапно заполнил собой прихожую. Это так пахнут ее духи?

– Вы всегда были ко мне очень добры, – сказала она.

Ее правая рука вдруг легла на мое плечо. В следующее мгновение я увидел, как сокращается пространство между нами. Левая рука Джастины потянулась к противоположному плечу. Она привстала на цыпочки.

Честное слово, я не имел никакого понятия, что она собирается делать. Может, она просто хотела меня обнять – платонически, как обнимают друг друга люди, которые два года прожили бок о бок, деля обязанности по воспитанию непоседливых близнецов.

А может, пыталась меня соблазнить.

В таком случае – но я был слишком нетрезв, чтобы с должной долей объективности это оценить, – возникал законный вопрос зачем. Я отнюдь не тешил себя мыслью, что грузный сорокачетырехлетний судья может казаться привлекательным красивой двадцатилетней студентке. Может, она таким образом пыталась сохранить работу? Или метила выше? Хотела, например, что-нибудь украсть, подсунуть нам в спальню «жучок» или выполнить какое-то другое задание для похитителей?

Размышлять над этим не было времени. Нужно было просто выйти из затруднительного положения, что я и сделал. Неуклюже. Как пьяный. Пытаясь от нее увернуться, я отступил на шаг назад, и Джастина, не остановившись вовремя в своем порыве, едва на меня не упала. Более неловкой ситуации сложно себе представить.

– Ну что же, еще раз спасибо за ключи, – сказал я, осторожно ее отстраняя.

Я сделал движение в сторону входной двери и открыл ее, недвусмысленно показывая, что ей пора идти. Выйдя с ней на крыльцо, я увидел, что на подъездной дорожке показалась машина Элисон, «Линкольн MKX», и молча стоял и смотрел, как она приближается. Потом снова обернулся к Джастине, собираясь окончательно ее выпроводить.

Но она даже не собиралась уходить, поджидая Сэма, который в этот момент как раз вышел из машины.

– Привет, бебишко, – она дала ему турецкое прозвище.

Она распахнула объятия, и Сэм, чистая душа, уже собирался броситься в них, как тысячу раз до этого, но тут из машины выскочила Элисон.

– Не прикасайся к нему! – яростно вскрикнула она. – Сэм, сейчас же иди в свою комнату.

Сын, как и следовало ожидать, застыл с озадаченным выражением на лице, поочередно глядя на двух женщин, которые чаще других были с ним рядом в течение последних двух лет – что в понимании шестилетнего мальчика означает всю жизнь.

– Быстро, Сэм! – рявкнула Элисон.

Он в изумлении бросился выполнять приказ и просеменил своими маленькими ножками мимо меня к входной двери.

– А где Эмма? – спросила Джастина. – Я бы хотела с ней…

– До свидания, Джастина, – твердо ответила Элисон, – тебе пора ехать.

– Но я бы хотела…

– До свидания, – повторила жена, сопровождая свои слова взглядом, от которого Джастина невольно попятилась.

Уперев руки в бока, Элисон проводила ее взглядом, поднялась на крыльцо и подошла ко мне.

– Зачем она приходила? – спросила она.

– Всего лишь отдать ключи.

Может, не только за этим. Но я не собирался делиться с супругой своими подозрениями, которые еще даже не оформились.

– Ты ее впустил?

– Ну да. То есть… она же постучала.

Элисон присмотрелась ко мне внимательнее.

– Ты что, выпил?

– Ага, пару стаканов, когда вернулся домой.

Она ничего не ответила. Но выражение ее лица, когда она стремительно прошла мимо меня в дом, свидетельствовало о том, что она мной недовольна.