Ничего не говори - Брэд Паркс

Спустя полчаса, избавившись, как смог, от остатков рвоты и кислого привкуса во рту, я без сил сидел, обмякнув, в кресле, как вдруг в дверь тихо постучали.

Это была не Джоан Смит – она стучала гораздо решительнее. А нарушать мой покой, когда дверь кабинета была закрыта, имел право только один человек, кроме нее. Поэтому я ответил:

– Входите, Джереми.

Джереми Фриланд вошел, прячась за загадочной улыбкой.

– Прошу прощения за беспокойство, – сказал он, – но у нас столько всего происходит, я просто решил узнать, как вы.

– Спасибо, – ответил я, надеясь, что он не почувствует витающего в воздухе запаха тошноты, – садитесь.

Он послушно опустился на стул, закинул ногу на ногу и сцепил на колене руки.

– Я слышал, вам звонил судья Байерс, – исподволь начал он, изображая небрежность.

Джереми, конечно, уже сделал выводы – спорный приговор плюс звонок главного судьи равняется выволочке – и захотел проверить, целиком с меня спустили шкуру или что-то осталось.

– Да, мы с ним мило побеседовали, – сказал я, а потом, чтобы хоть немного удовлетворить его любопытство, добавил: – конечно, он звонил по поводу дела Скаврона. Мы поговорили о том, что судьи, как правило, следуют нормам закона, но при этом каждый из нас время от времени принимает неожиданные решения, которые подсказывает интуиция. В моем случае так вышло со Скавроном.

Я чувствовал, что Джереми хочет спросить, почему именно со Скавроном, но ему не позволяет щепетильность. И я был благодарен ему за то, что мне не пришлось повторять историю Кита Блума – чем чаще люди будут хвататься за ниточки, торчащие из этого клубка лжи, тем быстрее его распутают.

Вместо этого Джереми заговорил о том, что явно занимало его сильнее.

– Как вам кажется, Байерс понял, почему вы так поступили? – спросил он.

Что означало буквально следующее: «Все уже позади или мне лучше начать рассылать резюме?»

– У него большой опыт. В его практике тоже были свои скавроны.

– Это хорошо, – сказал Джереми. – Я хотел еще поговорить о сегодняшних статьях о Пальграффе. Вы, наверное, уже видели?

Я кивнул.

– И на этом сайте про инвестиции?

Я закатил глаза:

– Господи. Эта чушь.

– А, то есть…

– Джереми. Вы что, и правда этому поверили?

– Ну, я имел в виду… одним словом, я знаю, что сами вы с ним не говорили. Но я подумал, что вы, ну знаете, случайно упомянули в разговоре…

Господь всемогущий. Если мой собственный секретарь допускает, что пост на страх-и-риск. com содержит достоверные сведения, то что подумают другие?

– Это исключено, – твердо заявил я, – все, что написал этот человек, – плод его воображения. До сегодняшнего утра я даже не подозревал о существовании дела «Пальграфф против АпотеГен».

– Да, насчет этого я тоже хотел поговорить, – сказал он. – Я прошу прощения, что не предупредил вас заранее. Я видел дело в списке, но даже не думал, что это так важно, в противном случае обязательно бы…

Я остановил его жестом патрульного полицейского на перекрестке.

– Вы ни в чем не виноваты. Вам все равно удалось меня обогнать. Вы хотя бы видели его в списке.

– Просто ты видишь перед собой дело о патенте, видишь, что его ведут «Крэнстон и Хеманс», и думаешь: «Одним больше, одним меньше…» Если бы я с самого начала знал, что речь идет о Роланде Хемансе, я присмотрелся бы к нему повнимательнее.

Я навострил уши, как только он произнес фамилию Хеманс. Чувствуя, что у меня появилась возможность узнать об этом человеке больше, я спросил:

– А вы что, уже работали с ним раньше?

– Несколько лет назад он подавал к нам в Ричмонд апелляцию. Я собирался заглянуть еще раз в эти бумаги, вспомнить подробности. С тех пор прошло… шесть, может, даже восемь лет.

– И что вы о нем думаете?

– Хороший адвокат.

– Я видел его фотографию в «Вирджиния Лойерз уикли». Настоящий гигант.

– Это точно, он парень крупный.

– Что-нибудь еще о нем можете рассказать? Просто хочу составить представление о тех, с кем придется работать.

Джереми вздохнул.

– С тех пор прошло много времени, но… Наверное, может показаться, что он довольно агрессивно идет к поставленной цели. Но ведь для адвоката истца это вполне естественно? И, очевидно, его излюбленное оружие – пресса. Впрочем, вы, полагаю, это уже и сами заметили.

– Это точно, – ответил я, умолк на несколько секунд, не зная, как сформулировать вопрос, вертевшийся у меня на языке. В конце концов я произнес: – Как по-вашему, с учетом тех сведений, которыми вы о нем располагаете, он мог бы пойти на какой-нибудь… недостойный шаг, чтобы выиграть дело?

Джереми наморщил лоб, задумавшись над ответом.