Люмен - Кортни Коул

Я бьюсь в истерике, когда внезапно чувствую на себе прикосновение чьих-то рук, но я стряхиваю их прочь, а передо мной тем временем лежит Финн. Мы всегда были Каллой и Финном. Он был частью меня, а я – частью его. Этого всего просто не может быть.

Я так громко рыдаю, что в груди зарождается боль, горло отекает, и я судорожно сглатываю, пытаясь сделать хотя бы глоток свежего воздуха.

– Я люблю тебя! – говорю я ему, когда снова обретаю способность дышать. – Прости, что не была с тобой рядом. Прости, что не смогла тебя спасти. Прости меня! Прости!

Я все еще плачу, когда чьи-то большие руки обхватывают меня за плечи и поднимают с земли, а затем заключают меня в крепкие объятия.

– Тсс, Калла, – бормочет мне на ухо отец, – все наладится. Он знал, что ты всегда любила его.

– Ты правда так думаешь? – резко спрашиваю я, отталкиваясь от отца и вглядываясь в его лицо. – Потому что он хотел, чтобы я пошла с ним, но я вынудила его идти в одиночку. А теперь он мертв. Это все я виновата: это я позвонила маме.

Отец снова заключает меня в свои объятия, поглаживая по спине, демонстрируя такую нежность, которую никогда раньше не проявлял.

– Ты ни в чем не виновата, – уверяет он меня в перерывах между сокрушительными рыданиями, – он сам выбрал это. Он знал, что ты очень любишь его, милая. Все это знали.

Меня душит очередная волна рыданий, подступающая к горлу, словно спазм, потому что разве это мог быть его выбор? Моя мама убила его нарочно. Я чувствую это всем своим существом, всем существом, всем существом.

Этого не может быть.

Этого не может быть.

Это не моя жизнь.

Я стряхиваю с себя руки отца и скованной походкой направляюсь обратно к тропинке, мимо фельдшеров, полицейских и всех праздных зевак, уставившихся на меня. Оказавшись в доме, я поднимаюсь в комнату Финна и падаю на его кровать.

Краем глаза я замечаю его дневник.

Я беру его в руки, вчитываясь в до боли знакомый почерк, в буквы и строки, выведенные моими самыми любимыми на свете руками.

Serva me, servabo te.

Спаси меня, и я спасу тебя.

Хорошо.

Хорошо, Финн.

Я закрываю глаза, потому что когда я проснусь завтра, то обнаружу, что все это был просто сон. Это просто ночной кошмар. Иначе и быть не может.

Я быстро ухожу в забытье, и когда я проснусь, Финн будет спасен.

Потому что на самом деле он – единственный, кто имеет значение в моей жизни.

Если он умрет, я тоже хочу умереть.

Я все отдам за него.

Я бы даже отдала ему собственную жизнь.

– Ты могла бы это сделать, – говорит мне парень в капюшоне, он снова здесь, сидит на краю постели, – ты могла бы расплатиться своей жизнью. Ты могла бы прыгнуть за край, принести себя в жертву, и тогда все будет кончено. Или… ты можешь поставить жизнь своей матери против его жизни.

– Что? – скованно спрашиваю я.

– Ты меня слышала. Ты слышала все, что я сказал. У тебя есть все шансы изменить ситуацию. Ты обладаешь такой силой, она с тобой навсегда. Измени случившееся, чтобы все встало на свои места. Сделай это.

Я шокирована настолько, что даже не могу пошевелиться, меня до краев переполняет ужас, потому что я бы… я бы отдала все что угодно, только бы мой брат снова был жив.

Я засыпаю, а простыни обвивают мои руки, словно плети. Мне снятся сны: ужасные сны, полные боли и отчаяния.