Пропавший - Мэри Торджуссен

– Мой обеденный перерыв сегодня затянется надолго, – сказала Кэти. – Да, кое-что произошло. Вернусь в офис не раньше трех часов. – Она сунула телефон в сумочку и повернулась ко мне. – Что все это значит? Где ты была?

– Я увидела Мэтта, – ответила я. – Это был он.

И я сбивчиво рассказала, как заметила его в толпе и побежала за ним.

– Ханна, – терпеливо промолвила Кэти, – ты же понимаешь, что это был не Мэтт.

– Нет, он! Я уверена. Я видела именно его!

– Во что он был одет?

– В замшевый пиджак. Светло-коричневая замша.

– Не замечала, чтобы Мэтт носил замшевые пиджаки.

– Конечно, пиджак новый. Он наверняка купил себе много новой одежды.

Кэти расхохоталась:

– Мэтт сам купил себе одежду? Не смеши меня!

Мэтт действительно терпеть не мог ходить по магазинам. Всю одежду ему покупала я. А в его гардеробе висели вещи, которые он носил многие годы, и они вполне устраивали его, пока не протирались до дыр. Или пока я тайком не выбрасывала их.

– Это был кто-то другой, – заявила Кэти. – Похожий на Мэтта, но не он, дорогая моя.

Я молча покачала головой.

– Уверена, он тебе уже мерещился и в других местах?

В самом деле, в первые дни после исчезновения Мэтта мне казалось, будто я постоянно вижу его то там, то здесь. Повсюду. Не могла пройти вдоль улицы, не вздрогнув хотя бы однажды, потому что была уверена: он только что промелькнул в толпе прохожих. Поэтому я заходила в бары, следовала за мужчинами в супермаркеты, испытывая необходимость проверить, он ли это.

Какое-то время мы с Кэти сидели молча, наблюдая за прогулочным теплоходом, катавшим туристов по реке. До нас доносились их разговоры и беззаботный смех. Миновала вечность с той поры, когда я могла себе позволить радоваться жизни.

– Как тебя вообще занесло сюда? – поинтересовалась Кэти. – Ты сказала, что тебе на полдня дали отгул в счет отпуска. Ты собиралась пройтись в Честере по магазинам?

– Нет. – Я беспокойно заерзала на сиденье. – У меня на работе неприятности, если честно.

Она слушала мой подробный рассказ обо всем, и ей я сообщила больше, чем Сэму. О том, как разочаровалось во мне руководство фирмы, насколько им претила моя нынешняя манера все делать спустя рукава, что мои неверные решения привели к проблемам с клиентами и мне не следовало смешивать свою личную жизнь с решением производственных задач. Они считали это проявлением непрофессионализма.

– Ты сообщила им, что беременна?

– Нет. Не хочу, чтобы они влезли еще и в это, – ответила я.

– Ханна! – Кэти обняла меня. – Я все время гадаю, считаешь ли ты так же, как и я.

– То есть?

– Я сама напряженно думаю об этом с того времени, как ты мне рассказала о своей беременности. И мне это кажется наилучшим выходом из положения.

Я зло посмотрела на нее.

– Знаю, знаю, – продолжила она. – Понимаю, насколько ужасно подобное решение, но оно избавит тебя от многих проблем. Один визит в клинику – и все в полном порядке. Вероятно, потом тебе следует взять полноценный отпуск. Я поеду с тобой! А вернувшись, ты сможешь начать все заново. Присмотришь себе другой дом, если пожелаешь. Даже другую работу, черт возьми!

Заметив наконец мою реакцию, Кэти тихо добавила:

– Прости. Но только я действительно считала это решением всех твоих проблем.

– Ну, начнем с того, что далеко не всех! – резко бросила я. – Очень мило с твоей стороны решать за меня, как поступить с ребенком, но ведь даже избавившись от него, я не смогу вернуть Мэтта!

– Мэтт вообще больше не должен восприниматься тобой как проблема. – Она вздохнула. – Его нет, Ханна. Он бросил тебя. И дал ясно понять, по-моему, что не хочет жить с тобой. Тебе пора бы свыкнуться с этой мыслью. Извини, но факты – вещь безжалостная. С ними не поспоришь.

Не произнеся больше ни слова, я отвезла Кэти на работу, постоянно замечая на себе ее озабоченные взгляды. Я понимала: ей меня искренне жаль, но это лишь раздражало меня, заставляя чувствовать себя униженной и брошенной. И обозленной.