Капля крепкого - Лоуренс Блок

Пока он отсутствовал, подошла официантка и заменила пепельницу. А я сидел и размышлял о братьях Морриси и о том, как им, должно быть, приходилось нелегко работать по ночам, всего в двух шагах от маленького ирландского театра, где играли мюзиклы. Думал о Скипе Дево, о Джеке Эллери, о виски и тающих кубиках льда в стакане Ванна Стеффенса.

На стене в дальнем конце барной стойки виднелся телефон-автомат. И я увидел, как парень с козлиной бородкой и короткой стрижкой повесил трубку, проверил, не вернется ли к нему четвертак, затем вышел из будки и направился к мужскому туалету.

И тут я решил позвонить своему поручителю.

— Я в баре, — сообщил я. — У меня встреча с информатором. По крайней мере, надеюсь, что он именно им и окажется. Мне не хочется здесь находиться, но вынужден.

— Ты в порядке?

— Пью колу. Он ненадолго вышел, и его виски прямо у меня под носом. Вот и решил, что стоит потратить четвертак и разбудить тебя.

— Я не спал. И как, по-твоему, виски хорош?

— Уже долбит по мозгам, — ответил я. — Я у Армстронга.

— Ага…

— Ну, мы тут с ним сидели, вспоминали старые времена. Я с ним незнаком, но наверняка пересекались, и не раз.

В витрине мелькнул Стеффенс, он выходил из магазина. Остановился на тротуаре вскрыть пачку «Лаки страйк».

— Мой парень идет, — пробормотал я в трубку. — Так что пока. Я в порядке. Просто подумал, надо тебе позвонить.

— К тому же четвертаков у тебя полно.

— Как всегда.

— Самое лучшее место в зале, — заметил Стеффенс. — Знаете, почему?

— Готов держать пари, сейчас вы мне объясните.

— Все, в том числе и вы, сидят и пялятся на голову этого долбаного оленя. Если сесть прямо под ним, смотреть не получится.

— А мне казалось, это лось.

— Спасибо за поправку. К слову о поправках. Та лавка называется вовсе не «Пионер». На вывеске там «Пиомер». Эти идиоты написали неправильно.

— Это была целая сеть таких лавок. Потом слиянию пришел конец, вот и пришлось менять название.

— И они изменили всего одну букву.

— Погнались за дешевизной, похоже. Но все до сих пор называют магазин «Пионер».

— «Пионер» с буквой «м» вместо «н», салун без буквы «а» и продымленное насквозь помещение, где не продают сигарет. Как ваша кола, ничего?

— Замечательная. Вы начали рассказывать о мистере Уильямсе и его жене.

— Да, и пока что не дошел и до середины. Однако вам уже известно, что звали ее Люсиль. Очень привлекательная женщина и совершенно свободная от предрассудков. Как-то и мне перепало от ее щедрот, правда, то был один-единственный раз. Но я всегда вспоминал о ней с теплотой. Вот такие дела. И ничуть не беспокоился, что ее муженек может меня за это пришить.

— То есть Роберт Уильямс. Но вы назвали его Бобби.

— Да, назвал. Но этих Бобби Уильямсов и Бобов Уильямсов, а также Робертов развелось немерено, а потому я и многие другие называли его Скутер.

— Скутер Уильямс.

— Из-за того, что у него была одна штуковина, как ее там… мотоцикл, но только такой, хиленький.

— Это и есть скутер.

— Ну да, наверное. Вот только в марках я не очень разбираюсь. «Веспа»?… Вроде бы да. Так что они должны были назвать его Веспа Уильямс, но не додумались. Скутер. Впрочем, вряд ли эта хреновина у него сохранилась. Проездил на ней достаточно долго, чтобы получить это прозвище, а потом продал. Или угнали.

Скутер Уильямс был выходцем со Среднего Запада. Переехал в Нью-Йорк, приобрел дешевенькую квартирку на окраине Ист-Сайда, встретил Люсиль, женился на ней. И проводил дни, покуривая травку и приторговывая ею, чтобы имелось что покурить. Время от времени подрабатывал в компаниях по перевозкам, порой водил цыганское такси[35]и подвизался мальчиком на побегушках при клубе демократов в том же районе.

— Да, похоже, ваш парень, — заметил Стеффенс. — Жена, плюс он был знаком с этим, как его…