Кросс - Джеймс Паттерсон

Нана все еще была на занятиях. Я привел к нам соседку, Наоми Харрис, чтобы она приглядела за детьми. Впрыгнул в машину и всю дорогу гнал, как сумасшедший. Сирену бы мне сейчас.

До больницы я добрался быстро — это единственное, что я помню, потому что все время думал только о Кайле. Когда я подъехал ко входу приемного отделения, ее машина уже стояла там, припаркованная под навесом.

Водительская дверца была открыта нараспашку, и, пробегая мимо, я заглянул внутрь и увидел на переднем сиденье кровь. Господи, она сама сюда приехала! Значит, ей удалось убежать от нападавшего.

Как обычно, приемная была переполнена. У стойки дежурной сестры стояла очередь. Несчастные лица, и одеты люди неряшливо. Ходячие раненые со своими друзьями или родственниками. А ведь именно здесь мне объявили о смерти Марии.

— Сэр, туда нельзя…

Но я уже проскочил в двери, прежде чем они закрылись. Оказавшись внутри, я увидел, что больница явно переполнена. Санитары и медбратья везли каталки, врачи и медсестры куда-то бежали, пациенты сновали по лестницам, огибая меня.

На койке в коридоре лежал молодой парень с глубокой раной у самой линии волос; на лоб ему стекала кровь.

— Я умру? — все время спрашивал он у всех, кто проходил мимо.

— Да нет, все у тебя будет в порядке, — успокоил я его, поскольку никто не останавливался и не обращал на него внимания. — Не волнуйся, сынок, все будет о'кей.

Так, где же тут Кайла? Все вокруг двигались слишком быстро. Узнать было не у кого. Но тут я услышал чей-то голос, звавший меня по имени:

— Алекс, идите сюда!

Энни стояла у дверей. Когда я подбежал к ней, она взяла меня за руку и провела в палату первичного осмотра — отсек с двумя койками, разделенными зеленой пластиковой занавеской.

Вокруг койки полукругом сгрудились медики. Я видел их быстрые руки в окровавленных перчатках.

Входили и выходили разные люди, проскальзывая мимо меня, словно меня тут и не было.

Это означало, что Кайла жива. Как я понял, сейчас задача медиков — стабилизировать ее состояние, если это возможно, а затем уже отправить в операционную.

Я вытянул шею, пытаясь увидеть Кайлу. Рот и нос ей закрывала кислородная маска. Кто-то снимал окровавленную повязку с ее живота, рубашку с нее уже срезали.

Ведущий врач, женщина лет тридцати, сказала:

— Ножевое ранение в живот, вероятно, повреждена селезенка.

Все голоса в помещении слились в один, и я пытался что-то понять, но все плыло, как в тумане.

— Кровяное давление — семьдесят, пульс — сто двадцать. Дыхание — тридцать четыре.

— Дайте сюда отсос.

— Как она? — Голос у меня задрожал. Ощущение было такое, словно меня никто не слышит.

— Алекс! — Рука Энни легла мне на плечо. — Вам надо выйти отсюда, места мало. Пока нам очень немногое известно. Как только узнаем подробности, я вам сообщу.

Я пытался пролезть вперед, чтобы быть поближе к Кайле. Господи, как меня всего скрутило, даже дышать трудно.

— Позвоните на седьмой, скажите, что у нас все готово, — сказала женщина-врач; она, кажется, была тут главной. — Живот острый, — добавила она.

— Это значит, что живот очень напряженный, — прошептала Энни. — Процесс пищеварения прекратился.

— Давайте, ребята. Быстрее!

Меня толкнули сзади не слишком вежливо.

— Отойдите, сэр. Отойдите с дороги. Пациентка в тяжелом состоянии. И в любую минуту может умереть.

Я отступил в сторону, давая им дорогу, и каталку выкатили в коридор. Глаза Кайлы были по-прежнему закрыты. Знает она, что я здесь? И кто с ней такое сотворил? Я пошел вслед за врачами, держась к ним как можно ближе. Потом так же быстро, как они делали все остальное, ее погрузили в лифт, и металлическая дверь закрылась, разделив нас.

Энни стояла рядом со мной. Она махнула в сторону других лифтов.

— Я могу вас отвезти в другую приемную, наверху, если хотите. Поверьте мне, здесь сделают все возможное. Они знают, что Кайла врач. И еще всем известно, что она — святая.