В опасности - Флинн Берри

– Откуда ты знаешь, что это он ее так разукрасил?

– Она сама рассказывала, – отвечала сестра.

Луиза находит меню завтраков и провожает меня до столика.

– Вы где-то тут рядом живете?

– В Кидлингтоне, – отвечает девушка. Я жду, пока она скажет что-нибудь еще. Полагаю, что Луиза скоро переедет. Гляжу, как она идет через зал, и представляю себе комнату на двоих с подругой в Кемдене. По какой-то причине мой образ устарел лет на сорок. У них там газовая горелка и проигрыватель, и они ходят в тратторию на углу за литром красного вина и макаронами-букатини.

Мне хочется сказать ей: поезжай в Камден. Тебе надо переехать в Камден примерно в 1973 год.

Как жаль, что мы не можем поговорить. Мне хочется расспросить ее о Каллуме и об аварии. Не вижу способа, чтобы при этом не обмолвиться о Рэйчел, хотя я бы и не возражала. Неплохо бы знать, как происходила их встреча. Но это также бы означало нарушение врачебной тайны. Рэйчел не должна была рассказывать мне о телесных повреждениях у Луизы и о том, как пострадавшая их получила.

Я доедаю датский оладушек, нечто вроде блинчика с вареньем, и расплачиваюсь по счету.

– Может, хотите переждать дождь? – спрашивает Луиза.

Тяжелые потоки воды рушатся на поля, и мы смотрим, как ветер играет матовыми полосами дождя на мокром асфальте.

– Здесь недалеко. Я живу в «Охотниках» в Марлоу.

– А все-таки… – произносит официантка, но не спрашивает, что я делаю в Марлоу. Похоже, она не знает, что я сестра Рэйчел.

Мне хочется рассказать Луизе о мгновении между тем, как я открыла дверь в дом, и тем, как поняла, что случилось. Как я была ошеломлена и испытала невероятное ощущение, какое-то редчайшее, заторможенное. Хотелось бы знать, испытывала ли Луиза нечто подобное, когда машина дернулась в первый раз. Я бы не возражала, чтобы прожить всю жизнь в этом прогале, когда я поняла, что правила как-то нарушились, но не знала, как именно.

Я быстро еду по Бристоль-роуд. Похоже, с Луизой мы больше не увидимся. Мне хочется спросить ее, почему она еще не ушла с работы. Ей, наверное, нелегко дважды в день проезжать мимо места аварии. Может, она себя заставляет, сохраняя напоминание о случившемся.

В Марлоу уже начинают вывешивать на дверях веночки. Квадратные и круглые венки из лавра и остролиста.

В ремонтном гараже торгуют елками. В прошлом году Рэйчел разобрала елку на Крещение.

– Не надо сердить Крестителя, – сказала она тогда.

У двери моего номера притулился букет белых роз. Я наклоняюсь и несу их внутрь, нежные лепестки наполняют воздух дивным ароматом. Раньше мне никогда не дарили белые розы, и я их себе не покупала, в полумраке номера они выглядят какой-то редкой драгоценностью. Я ставлю их в высокий стакан с водой. Кто-то выражает соболезнования. Может, родные Марты. Карточка – из цветочного магазина в Оксфорде.

На ней написано: Рад снова встретиться. Пол.

Я сижу на корточках в кровати с разделочным ножом в руках. Тело мое парализовано страхом. Управляющая спит в номере этажом ниже, и я не знаю, услышит ли она доносящиеся отсюда звуки. Слышно лишь, как гудят трубы и оседает здание. Я представляю Рэйчел, твердившую себе в пятницу: ничего страшного, никого там нет.