Пожиратель - Лоренца Гинелли

«…Ее обнаружили на берегу Мареккьи несколько часов спустя после исчезновения. Надежда найти маленького Дарио живым от часа к часу рассеивается. Филиппо Суччи, Лука Амадори, Франческо Дзанголи и Дарио Монти стали юными и невинными жертвами некоего жестокого маньяка, продолжающего разгуливать на свободе и, что еще хуже, не оставляющего следов. В настоящее время единственным очевидцем происшедшего, вероятно, является брат маленького Дарио, мальчик, больной аутизмом и, очевидно, находящийся в шоке…»

Дэнни закричал.

Он, как и все остальные, сидел за прямоугольным столом в столовой.

Больные повернулись в его сторону, кто-то засмеялся, другие заволновались, застучав ладонями по столу, некоторые лишь вытаращили глаза в поисках санитаров. В это время дежурили четверо. Франко по прозвищу Мертвец — когда он не моргая на что-то смотрел, то действительно походил на мертвеца и без костюма санитара легко мог сойти за пациента, причем одного из тех, за которым требуется хороший уход. Роза по прозвищу Баржа — и эта кличка не нуждалась в объяснении. Баржа рука об руку работала с Кристиной, прозванной Мисс Порно; ходили слухи, будто бедная Мисс Порно однажды ночью попала в неотложку, потому что у нее якобы застряла болонка там, куда не доходят лучи солнца, но доказательств не имелось. С того дня, однако, для всех она — Мисс Порно. Последним из компашки был Серджо по прозвищу Святой. Он единственный никогда не жаловался и работал за всех — короче говоря, служил козлом отпущения всей братии. Естественно, никто из фантастической четверки не подозревал о существовании прозвищ.

В общем, Дэнни кричал. И бил своими кровоточащими лоскутами по столу.

Его рот производил неизгладимое впечатление. Разинутый, как у младенцев, когда они кричат, когда просят о помощи, в безысходном плаче, который никто не в силах успокоить. У взрослого человека такой рот вызывает страх.

А главное, с Дэнни никогда ничего подобного не случалось, большую часть времени он существовал в состоянии шизофренического ступора, смотрел в окно, терзал руки, разговаривал сам с собой. Всегда в рифму. Никто ему не мешал. И он никому не мешал. Вот и все.

Но в тот день Дэнни открыл рот, как новорожденный. Никогда больше уже не будет как прежде. Он выразил всю свою тревогу и ужас, тревога и ужас отразились на сетчатках глаз всех больных и санитаров. Дэнни поднял занавес в театре своей жизни. И сцена оказалась заполнена только кровью и хаосом, страхом и беспомощностью.

Но он не ограничился этим. Показал пальцем на телевизор. В ушах больных и санитаров все еще стояла свежая новость о мертвых детях. Потом пронзительно закричал, тараторя:

— Он! Это был он! Мой брат вернулся, вернулся всем на горе! Он не слушает меня, потому что мы в ссоре! Он детей убивает, он — детоубийца, он — король, король-кровопийца!

Мертвец наблюдал за его выступлением со стеклянными глазами, чуть более выпученными, чем обычно. Мисс Порно обеспокоенно вскрикнула и начала оглядываться по сторонам, пытаясь понять, что ей делать. Баржа, колыхаясь, подрулила к столу и при виде выражения лица Дэнни, опять же колыхаясь, отрулила обратно, выкрикивая имя единственного человека, который в состоянии был справиться:

— Серджо!

Но и Святого этот припадок застал врасплох.

Снова прибегли к помощи шприца. Пока океаны забвения утаскивали его на дно, Дэнни прокричал еще одну леденящую кровь рифму:

— Не понимаете, вы должны его остановить, выключите мой мозг, чтобы он больше никого не смог убить…

Его затащили на носилки и отнесли в комнату.