Ворошиловский стрелок - Виктор Пронин

Старик вернулся на кухню, снова посмотрел в окно — на балконе никого. Тогда он, расставив ноги пошире, пристроился к винтовке. Окуляр прицела оказался как раз у самого глаза. Черное кольцо из резины мягко коснулось лба. Старик начал медленно передвигать прицел в поисках нужного балкона. И вскоре нашел, узнал по цветастому халату, вывешенному на веревке. Осторожно крутнул металлическое кольцо, покрытое мелкой насечкой, навел на резкость и только тогда обратил внимание на четкое перекрестие нитей.

И в этот момент услышал позади себя хриплый крик. Он вздрогнул от неожиданности, схватился за табуретку, чтобы устоять. Сердце бешено колотилось, руки дрожали. Прошло несколько минут, прежде чем он пришел в себя, догадался — орал кот, требуя рыбы. Все правильно, подумал старик, все правильно...

Он открыл холодильник, вынул кусок вареной рыбы и бросил коту. Тот накинулся на нее с таким урчанием, будто сам поймал ее, будто это была его законная добыча. Впрочем, кот был прав, рыбу он добыл собственными усилиями.

Снова пристроившись к винтовке, старик через оптический прицел принялся внимательно осматривать, ощупывать комнату. Распахнутая балконная дверь позволяла рассмотреть ее до самых дальних углов. Плотные шторы не пропускали много света и прошло какое-то время, прежде чем старик начал различать отдельные предметы. Неожиданно увидел прямо перед собой лицо хозяина квартиры, Бориса Чуханова. Тот сидел, развалившись в кресле, в руке его был стакан, скорее всего с вином, потому что в стороне, на низком столике мелькнула бутылка темного стекла. Чуть опустив прицел, увидел на полу еще одну бутылку, по серебристому горлышку догадался — шампанское. Поднял ствол снова. Теперь перекрестие нитей легло как раз посередине лба Бориса.

Палец старика осторожно коснулся спускового крючка.

В этот момент Борис рассмеялся и лицо его ушло в сторону, исчезло из поля зрения. Старик начал медленно сдвигать ствол и вдруг наткнулся еще на одно светлое, розоватое пятно. Всмотревшись, понял, что это обнаженное колено длинного студента. Мощная оптика вплотную приблизила изображение, и старик различил даже светлые волоски, складки кожи, загар. Игорь сидел, в кресле, перебросив ногу через подлокотник и его сильное молодое колено, освещенное мягким светом, было как раз под перекрестием нитей.

Поколебавшись, старик снова отправился на поиски Бориса и вскоре нашел — Борис пил вино. Теперь ствол был направлен прямо в его горло. Запрокинутая голова позволяла выстрелить в шею. Разрывная пуля должна была оторвать ему голову. Но едва старик подумал об этом, что-то остановило его. Выстрелить в человека, заранее зная результат, оказалось труднее, чем он предполагал.

Старик поправил винтовку на расшитой розами подушке и отошел в сторону. Сев на пол, опустив лицо в ладони и некоторое время не двигался. Рядом терся белый кот, урчал и был, похоже, чрезвычайно благодарен за рыбу. Старик кряхтя поднялся, подошел к винтовке, пристроился, снова взглянул в окуляр. И первое что он увидел, была нога Игоря. Опять колено, молодое, загорелое. В комнате, очевидно, работал вентилятор — волоски на ноге слегка шевелились под легким ветерком. И было еще одно обстоятельство, которое позволило так подробно рассмотреть ногу — она лежала неподвижно, за ней не нужно было передвигать прицел, колено устойчиво расположилось на подлокотнике кресла. В полумраке комнаты шел, видимо, неспешный разговор и ребята, приняв позы расслабленные и свободные, наслаждались шампанским.

— А сейчас, детка, тебе будет немножко больно, — прошептал старик и его палец снова коснулся спускового крючка. На этот раз он не прекращал нажимать на него до тех пор, пока винтовка вздрогнула в его руках. Старик даже не сразу сообразил, что это был выстрел.

Поняв, что он все-таки выстрелил, старик быстро прошел в прихожую, снова завернул винтовку в тряпку, привинтил проволокой сбоку лопату и грабли, сверток запихнул во встроенный шкаф, заложив его лыжами, швабрами, рейками. После этого вернулся на кухню, закрыл окно, повернул ручку вниз, задернул штору.

Уже собираясь уходить, оглянулся и чуть не вскрикнул от досады — табуретка все еще стояла на столе, а сверху на ней лежала подушечка. Не останавливаясь и не отвлекаясь, старик отнес подушку на место, поставил к стене стул, сдвинул на место стол.

Прежде чем выйти на площадку, внимательно и достаточно долго смотрел в дверной глазок, не столько всматриваясь, сколько прислушиваясь. Но все было спокойно и он решился, наконец, выйти. Закрыл за собой дверь и быстро, легко, как это бывает только в минуты крайней опасности, сбежал вниз, почти не касаясь ступенек.

Выглянул во двор — не хотелось чтобы его видели у этого дома. Но все было спокойно. Привычно ссутулившись, старик осторожно приоткрыл грохочущую дверь и выскользнул из подъезда. Не задерживаясь, не оглядываясь по сторонам, пересек дорожку и углубился в кленовые заросли. Только здесь успокоился, особенно, когда убедился в том, что в кустах никого не было, никому из доминошников не приспичило в эту минуту.

Игра продолжалась, все были увлечены схваткой и на старика никто не обратил внимания. Незамеченным он подошел к доминошникам, через плечи взглянул на стол, осмотрелся.

— В гастрономе не был? — спросил у соседа.

— Был... А что ты хотел?

— Кефир завезли?

Сосед повернулся, задумался над вопросом, но тут же лицо его оживилось.

— Знаешь, кажется, завозили... Я уже уходил, а тут машина подошла, старухи поналетели... Ждать не стал, пока разгрузят, пока то да сё...

— Много завезли? — задал он пустоватый вопрос, но сосед не обратил на это внимания.

— А кто их знает... Все равно больше половины в коммерческие киоски отдадут... Так что ты поторопись, Федорович...

— Да у меня пакет есть... Пока хватит.

— Ну смотри, — и тощий мужичонка опять повернулся к столу.

И тогда, только тогда все вдруг услышали отчаянные крики, доносившиеся от соседнего дома. По дорожке бежал сын полковника Пашутина и что-то орал не своим голосом. Но что именно, понять было невозможно, да никто особенно и не прислушивался к нему.

— Помогите! — разобрали, наконец.

— Балуют ребята, — предположил старик, не отрывая взгляда от стола.

— Те самые, наверно, — один из игроков участливо посмотрел на него — о том, что случилось с Катей, знал весь двор.

* * *

Вначале все складывалось, как нельзя лучше — Борис договорился с какой-то девочкой, та обещала быть обязательно. По такому случаю он расщедрился на пять бутылок шампанского, Вадим принес целую сумку закусок, Игорь тоже в стороне не остался. Уже когда они собрались, раздался телефонный звонок и Борис, переговорив, доложил приятелям, что ничего не отменяется, девочка наводит марафет, пудрит себе разные места и пребывает в радостном возбуждении.

Да, это была среда.

Жара стояла невыносимая и ребята, едва войдя в квартиру, тут же открыли окна, сунули шампанское в холодильник, но одну бутылку все-таки открыли, чтобы скрасить ожидание. Расположились в большой комнате, Борис включил магнитофон и квартира наполнилась заморскими воплями, которые вполне заменяли музыку, более того, они-то, эти вопли, и считались музыкой. Поговорили о Майкле Джексоне, и его судебных неприятностях, о многомиллионном штрафе, который он, вроде бы, выплатил одному мальчику, с которым вел себя слишком уж непристойно. Потом обсудили, какие такие места трогал Майкл Джексон у трепетного мальчика, что мальчик при этом чувствовал и что при этом вздрагивало у самого Джексона.