Здесь мертвецы под сводом спят - Алан Брэдли

Вечер подходит к концу, а мне еще многое надо сделать. Я повернула ключ в замке, сняла покров с гроба Харриет и приготовилась поднять деревянную крышку, когда в дверь снова постучали.

Боюсь, из моих уст вырвалось слово, не совсем приличествующее в подобных обстоятельствах.

Что ж, подумала я, по крайней мере, я не слишком далеко зашла в своем эксперименте. Лучше пусть прервут в начале, чем потом.

Я снова накрыла гроб тканью, повернула ключ и открыла дверь.

Там стоял отец.

Он выглядел ужасно – бледен, как сама Смерть, стоящая в дверном проеме.

Я думала, он выпил успокоительное и сейчас в постели. Что могло оказаться настолько важным, чтобы он поднялся? Или он так и не ложился?

За его спиной в коридоре стояли двое мужчин, которых я видела на вокзале. На их головах не было цилиндров, и зонтики они тоже не держали, но я сразу же их узнала.

– Это моя дочь Флавия, – заговорил отец, но не успел он закончить, как один из новопришедших проскользнул мимо нас в будуар. Тот, что выше, остался снаружи в коридоре. Я заметила, что у него с собой черный чемодан, похожий на тот, что носит доктор Дарби, но значительно больше размером.

Я с ужасом поняла, что уже видела его лицо, и не только на вокзале. В иллюстрированной газете была фотография, как он, одетый в тренч, прибывает к старому каменному моргу во времена чемоданных убийств в Суиндоне.

А теперь он в Букшоу: сэр Перегрин Дарвин, легендарный судебно-медицинский эксперт министерства внутренних дел – знаменитая грива седых волос и все такое прочее. Не верю своим глазам. Что, черт возьми, могло привести его сюда из Лондона?

– Моя дочь Флавия, – снова начал отец. – Флавия дежурила…

– Благодарю, полковник де Люс, – сказал сэр Перегрин. – Если нам потребуется дальнейшая помощь, мы за вами пошлем.

Пошлют за ним? Пошлют за отцом в его собственном доме? Что о себе возомнили эти люди?

Отец взял меня за руку так нежно, что я едва это почувствовала, и вывел в коридор. За медэкспертом в будуар вошел его коллега, и дверь, обитая зеленой байкой, захлопнулась за ними. Ключ повернулся с решительным клацаньем.

Мы с отцом остались в коридоре вдвоем.

Думаю, он заметил, что я начинаю злиться, но не успела я вымолвить хоть слово, как он наклонился, приблизил губы к моему уху и прошептал:

– Министерство внутренних дел.

Как будто эти три слова все объясняют.

– Но почему?

Отец поднес палец к губам, побуждая меня замолчать, потом согнул его и поманил меня за собой.

Он открыл дверь своей спальни и жестом пригласил меня войти.

В этом году я впервые оказалась в комнате отца, но она была точно такой, какой я ее помнила: как будто здесь, словно в Британском музее, веками ни к чему не прикасались, только смотрели.

Темная тяжелая готическая кровать, туалетный столик эпохи королевы Анны – даже каталог марок Стэнли Гиббонса на столе, казалось, застыл во времени.

Отец указал мне на стул, и когда я села, прошел к окну.

Я ждала, пока он начнет говорить.

– Мы должны делать то, что они нам говорят, – произнес он.

– Но почему? – я не могла удержаться.

И, тем не менее, где-то глубоко внутри я слишком хорошо знала ответ. Сэра Перегрина могли прислать сюда только по одной причине.