Город Сумрак - Лолита Пий

— Этот изгиб прекрасно подошел бы вам по личностным характеристикам, — сказал какой-то врач, потрясая под носом у Кэри прозрачной лодыжкой.

— Подумайте про пах, — подхватил другой, — пах частенько недооценивают, а ведь нельзя его сбрасывать со счетов!

— Но если вы решили удлинять, — снова заговорил врач, который, видимо, был тут главный, — тогда придется размягчать.

— Хочу удлинять, — сказала Кэри. — Объясните, как вы собираетесь это делать.

— Прекрасно, — продолжал главный, — все очень просто. Сначала мы проведем курс ингибиторов кальция.

— В виде инъекций или таблеток, выбирать вам.

— Курс длится от трех до шести недель. За это время кости размягчаются, и тогда мы сможем приступить к работе.

— Тиски, — сказала Кэри.

— Это одна из возможностей, — сказал врач, — но это долго и неприятно.

— Моя мать пошла на это, — сказала Кэри.

— При всем моем уважении к госпоже Венс, с девяностых годов техника шагнула далеко вперед.

— Мы предпочитаем использовать магниты.

— Да? Расскажите про магниты.

— Ну, электромагнитное вытяжение осуществляется следующим образом, — сказал главный, — мы вживляем полюса в костный мозг…

— Естественно, — перебил другой, — все делается под общим наркозом.

— Эти полюса растворяются в разжиженном костном веществе и срастаются с ним. Затем — обычные электромагнитные процессы.

— Обычные, — эхом откликнулись остальные.

— Естественно, наблюдаются обширные гематомы, и вы полгода не сможете ходить.

— Затем небольшая корректировка, реабилитационная гимнастика, и все в порядке.

— Надо будет подкачать выпуклость, — сказал кто-то еще, держа в руке лодыжку и размахивая ею, как факелом.

— Сколько сантиметров прибавится? — спросила Кэри.

— От восьми до двенадцати, — хором ответили четверо врачей.

— О'кей, — сказала Кэри, — тогда разжижайте.

Сид кашлянул. Кэри Венс заметила его, и всю ее великолепную самоуверенность как ветром сдуло.

Прежде чем произнести первое слово, Сид и его бывшая свояченица усидели в баре, расположенном у «Дермо» в глазу, по три четверти своих напитков — кофе гляссе (он) и беллини-лайт (она). Эта молчаливая увертюра — видимо неизбежная, учитывая содержание их последнего разговора, — давала широкое поле для посторонних вторжений. От непрерывного треньканья трейсеров и анатомических подробностей местной пропаганды у Сида ломило череп. Плюс соседний столик: диалог двух мужиков в фазе разрыва отношений. На одном майка с надписью: «Пожалей меня», на другом — «Пожелай меня». В остальном различить их было непросто — одинаковые граненые челюсти, загар, светло-голубые линзы. Оба поглядывают украдкой в его сторону. Оба такие унылые, что не скрыть никакими бинтами.

Сид не знал, с чего это Кэри Венс в то утро нарядилась такой красоткой. Он мог только констатировать неудачу. Волосы Кэри свисали до пояса и блестели, как живые. На ней были огромные зеркальные очки. Она была точно муха, запутавшаяся в водорослях. В линии губ сквозило что-то безнадежное. Справа верхняя губа была толще и слегка пульсировала. Она достала трейсер, перевела его в зеркальный режим, осмотрела себя и нахмурила брови. Порылась в сумочке и достала оттуда небольшой шприц — голубой с блестками. Сняла колпачок, и ноздрей Сида достиг сладковато-химический запах. Она поморщилась и вколола иглу. Сид видел, как содержимое в цилиндре идет на убыль. Кэри вытащила иглу, надела колпачок на шприц и убрала все в сумку.

Верхняя губа надулась слева тоже, и асимметрия исчезла.

— Это что? — спросил Сид.

— Аллергены, — ответила Кэри.

Она заказала себе еще один беллини-лайт, а потом добавила:

— Это только начало.

— В смысле? — спросил Сид.

— Моей метаморфозы, — сказала она.

Сид ничего не ответил.

— Еще я сижу на диете.

— Да ну, — вежливо сказал Сид, — и на какой?

— На кокаиновой, — ответила она.

Сид нахмурил брови. Кэри этого терпеть не могла.

— Я знаю, — снова заговорила она, — есть и не такие радикальные варианты. Мой врач научил меня все выблевывать, но это, знаешь ли, портит зубы. А когда нюхаешь, отрицательных последствий гораздо меньше.

— Ээ, а ты заняться спортом не думала?

Кэри Венс посмотрела на него так, будто он предложил ей нарезать себя на кусочки.

— Ээ, — продолжал Сид, — а ты уверена, что так хочешь похудеть?

Она оборвала его:

— Посмотри на меня: ты бы меня трахнул?

Тихий ангел пролетел.

— Нет, — сказал Сид.

Кэри Венс уткнула нос в беллини.

— Ведь тебе еще только тринадцать, — сказал Сид.

Кэри Венс хихикнула:

— Один ты считаешь, что это недостаток.

Сид решил сменить тему.

— Как поживает Мира? — спросил он, выбрав ту, что лежала на поверхности.

— Хуже некуда, — сказала Кэри. — Но нам с тобой на это наплевать, как на транссекционный теракт, правда?

Сид попросил уточнить.

— Ну скажем, после церемонии она пару раз пыталась покончить с собой, — начала Кэри. — Патруль из Профилактики теперь у нас просто поселился из-за этой дуры. Вчера она от них смылась. Спряталась в отцовском флигеле, а у них, естественно, нет туда кода доступа. У отца есть такая машина — ну, знаешь, чтобы сменять кровь. Она запустила машину, не налив в нее ничего, и стала закачивать себе ноль. Но отец нашел ее, и в конце концов опять осечка.

— Хорошенькое начало, — сказал Сид, — с нетерпением жду продолжения.

— Я скажу тебе одну штуку, — снова заговорила Кэри, — может, это и фигня, и я не утверждаю, что до конца в это верю, но печенкой чую: так оно и есть, — не знаю, просто это носится в воздухе. Мозг и сердце как органы выходят из моды. Будем надеяться, что будущие поколения избавятся от них, как от волос в ненужных местах. Я сделаю себе метровые ноги, новое лицо и фиолетовые глаза. Я достигну веса тени, доведя себя до голодной смерти с помощью этого нового чудодейственного наркотика. Надеюсь, он убьет во мне столько же нервных клеток, сколько и жиров. Я буду совсем больной, жутко подавленной и вконец тупой. Месячные так и не начнутся. Я буду стильной и безжалостной. Сделаю глаза, как шары, и все будут принимать это за таинственный вид. Не будет стыдно, оттого что тянет к кому-то, потому что не останется на это ни сил, ни возможностей. Я стану объектом желания. Роскошным футляром с пустотой внутри. Ко мне придет счастье, доступное только дебилам и подонкам.

— Ага, — сказал Сид, — только прежде, чем ты превратишься в свою сестру, я воспользуюсь последними крупицами твоих мозгов и кое-что спрошу.