Эпидемия - Дмитрий Сафонов

– Ладно… – наконец пробурчал он. – Пошли в секционную!

Они прошли через дверь в дальнем углу и оказались в чистом светлом помещении. В центре стоял большой стол из белого мрамора; на нем лежал обнаженный труп мужчины.

Кашинцева передернуло при взгляде на него, и тогда он впервые подумал, что, может, смерть от пули – не такая уж плохая альтернатива.

«Во всяком случае, если бы мне предложили выбирать между пистолетом и А-Эр-Си-66, я бы не смог с уверенностью сказать, что лучше».

В секционной их ждали еще двое мужчин в защитных скафандрах. Один из них, повинуясь молчаливому жесту сопровождающего, подкатил металлический столик с инструментами, а второй – настроил микрофон и включил запись.

Кашинцев отдышался и постарался сосредоточиться на предстоящей работе.

– Вскрытие тела погибшего в результате заражения штаммом А-Эр-Си-66 проводится в патологоанатомическом отделении второй инфекционной больницы, – сказал он в микрофон. Валерий Алексеевич одобрительно кивнул. – Вскрытием руководит, – собственные регалии он предпочел опустить, решив, что это неважно, – Кашинцев Игорь Константинович…

Зампредседателя ФСБ Чернов вытащил из упаковки две таблетки «Тамифлю» и, борясь с подступившей тошнотой, положил их на язык.

Он открыл бутылочку минеральной воды «Evian» и одним большим глотком протолкнул таблетки в пищевод. Сознание того, что он «провел необходимые профилактические мероприятия», немного его успокоило. Глядишь, и все обойдется.

Чернов достал из кармана прибор ЧИП-66 и убедился, что он работает. В целом, наверное, все не так уж плохо. В целом. Если не обращать внимания на частности.

Он потянулся было к мобильному, но вспомнил, что аппарат, отключенный, уже вторые сутки лежит в ящике стола. Смешная предосторожность… Однако не лишняя. Лучше пользоваться городским телефоном.

Чернов набрал номер своего загородного дома и некоторое время ждал, пока жена возьмет трубку.

– Да, солнышко! – сказал он, тщетно пытаясь придать голосу спокойствие. – Привет! Как у вас дела?

Жена не могла понять, что за необходимость торчать с двумя детьми в коттедже в конце сентября, когда за окном – постоянные дожди, и никого, кроме охраны, рядом нет. Она тут же объяснила это мужу – в ярких и сочных выражениях.

Чернов поморщился.

– Не волнуйся! Скоро вернешься. Да. Какая школа? Если эти оболтусы недельку-другую не походят в школу, ничего с ними не случится. Да. Конечно. Послушай, я не могу сейчас приехать…

Жена перебила его длинной и эмоциональной тирадой. Чернов убрал трубку от уха и так держал ее, дожидаясь, когда голос благоверной стихнет. Улучив короткую паузу, он поспешил вставить:

– Приеду, как только освобожусь. Нет, пожалуйста, не надо. Ну что за глупости лезут тебе в голову?

У него это был уже третий брак, и, положа руку на сердце, стоило признать, что у жены имелись основания подозревать его в некоторой повышенной активности за пределами супружеской спальни, но только не сейчас. Не в эти сумасшедшие дни, когда он в буквальном смысле оказался между молотом и наковальней.

– Солнышко, извини, нет времени. Я перезвоню тебе. Попозже. Ага. Целую.

Он положил трубку, зная, что ему предстоит еще один телефонный разговор – еще менее приятный, чем беседа с женой.

Но выхода не было. Все равно он должен был это сказать.

Чернов снова снял трубку.

– Алло! Александр Вениаминович? Чернов беспокоит. Александр Вениаминович, боюсь, нам придется пойти на это. Да, как минимум на неделю. Мы и так уже затянули. Я должен был сделать это сутки назад.

Он кивал, не замечая, что непроизвольно вжимает голову в плечи. Чернов до сих пор побаивался Александра Вениаминовича Крупина – человека, которого он сменил на посту зампреда ФСБ.

Крупин уже два года как вышел на пенсию и ныне трудился в совете директоров одного из крупнейших операторов сотовой связи. Подразумевалось, что и для Чернова там готово теплое местечко.

– Александр Вениаминович, конечно, я сделаю все, что в моих силах, но… Вы недооцениваете ситуацию… – последнюю фразу он сказал тихо, ожидая привычного разноса, который и не замедлил последовать.

– Хорошо. Будем стараться, – со вздохом сказал он, понимая, что выбор все-таки сделать придется. Тяжелый выбор – и в самое ближайшее время.

Чернов встал из-за стола, одернул пиджак и нащупал прибор. Это уже смахивало на паранойю – каждые пять минут проверять, работает ли ЧИП-66, но он прекрасно понимал, чем это у него вызвано.

Чернов боялся.

Он вышел из кабинета, прошел по длинному коридору и спустился на лифте в подземное помещение Координационного центра, откуда осуществлялось руководство мерами по нейтрализации эпидемии.

В большом зале царила бесшумная суета. Мягкие серые ковры скрадывали торопливый стук шагов, из-под потолка лился ровный гул мощных кондиционеров; в воздухе разносился едва уловимый запах дезинфектанта. На стене висела подробная электронная карта Москвы; перед ней двумя полукруглыми рядами стояли столы. За каждым из них сидел человек в наушниках и записывал поступающую информацию, она тут же передавалась в центральный сервер, отчего цвета, в которые была окрашена карта, постоянно менялись.

Чернов знаком подозвал человека, руководившего работой.

– Что нового?

– Новости неутешительные, товарищ генерал. Количество заболевших постоянно растет, – полковник Башкирцев, коренастый мужчина с коротким седым «ежиком» на голове, пожал плечами.

– Вы справляетесь или нет? Ситуация под контролем?

– Ну-у… Пока – да. Эпидемический барьер еще не превышен. Нам удается вовремя локализовывать очаги инфекции…

Чернову послышалось в его словах скрытое «но».

– Что еще?

– Но никто не знает, что случится в следующий момент. Все происходит очень быстро. Я прошу Вашего разрешения произвести отключение базовых станций.

– Хм… – Чернов взглянул на карту, отвернулся и медленно пошел к выходу. Башкирцев последовал за ним, ожидая ответа. – Вы понимаете, что это означает? чем это может для нас обернуться?

– Товарищ генерал, если этого не сделать, все может быть еще хуже, – возразил полковник.

– Отключение базовых станций равнозначно признанию, – продолжал Чернов. – Вы представляете, какая поднимется шумиха во всем мире? Мы не можем этого допустить.

– Прежде всего, – осторожно начал Башкирцев, – нас обвинят в попытке препятствовать распространению объективной информации. Может, следует сделать упор на этом?

– То есть? – Чернов остановился и посмотрел на полковника. – Я не совсем хорошо понимаю, что вы имеете в виду.

– Отключение базовых станций вызовет массу упреков: мол, это нужно, чтобы скрыть истинные масштабы эпидемии. Думаю, надо косвенно согласиться, чтобы никто не стал копать глубже. Так мы пустим СМИ по ложному следу. Они, конечно, будут визжать о свободе слова и прочих глупостях, но эту песню мы уже слышали. Она не такая уж страшная, хоть и не очень мелодичная.