Роковое пророчество Распутина - Екатерина Барсова

И что теперь? Разве она тут в безопасности? Ничуть! И что ей делать? Она на корточках пробралась к окну и аккуратно выглянула. Вдруг ей все показалось? Вдруг этот человек ушел? Нет, мужчина был на месте. Стоял и смотрел на окна.

Анна погасила в комнате свет: пусть думает, что она ушла.

Никак нельзя себя обнаружить. И что дальше? Неизвестно.

От неожиданного страха, накатившего как внезапный холодный дождь, она поежилась. Во рту стало горько, а потом кисло. Анна сглотнула. Никогда раньше она не осознавала с такой ясностью, что ей может угрожать реальная опасность. Анна закусила губу и внутренне напряглась.

«Я должна выжить! — скомандовала она себе. — Любой ценой!»

Анна сидела не шевелясь, в то время как ее мозг лихорадочно работал.

Темнота в комнате не спасает, свет от фонаря заливает комнату, он подкрадывается почти к ее ногам. Если она сделает резкое движение, ее быстро вычислят:

Малейшее движение — и все! Вдруг мужчина выстрелит?

Ноги сразу затекли.

Если же Анна попытается встать, — тоже риск. Она попадет в свет фонаря.

Она хотела, чтобы это состояние неопределенности закончилось, перешло-перетекло в какое-нибудь другое, но в то же время осознавала, что не может об этом просить, потому что в ее положении неопределенность — лучше. В неопределенности таится надежда…

Секунды текли долго-долго… Доносился далекий гул улицы… Но город внезапно стал чужим и враждебным.

Она сильная.

Она справится.

Должна справиться.

Может быть, он ушел? Или убедившись, что наверху никого нет, мужчина с пистолетом идет сюда?

Эта мысль так испугала Анну, что решение пришло молниеносно.

Она подползла к окну и выглянула — во дворе никого не было. Значит, он действительно пошел наверх. И сейчас будет здесь!

Может быть, он уже в коридоре…

Анне показалось, что она слышит шаги совсем рядом — гулкие, чугунные, как у командора в пушкинском «Каменном госте». Или ей это кажется? И у нее уже слуховые галлюцинации?

Сколько же у нее в запасе времени?

Анна метнулась к двери, выскочила в коридор, там пока никого не было. Но идти на выход она не решилась и побежала в противоположную сторону. Оттуда был ход на чердак, а там — пожарная лестница. Она спустится по ней и уйдет с другой стороны двора.

Анна скользила по ступенькам, торопясь спуститься, и вдруг увидела, что лестница идет не до самой земли. И до нее примерно пара метров. Но не возвращаться же назад! Анна поправила сумочку и повисла, а потом, зажмурившись, прыгнула…

Падение было не болезненным, но все же в бок кольнуло, она охнула, но, не мешкая ни секунды, побежала к забору. Фонарь горел с другой стороны. А здесь было темно, тусклый коричнево-золотой свет просачивался сквозь листву, как будто бы смазанную маслом.

Земля была набухшей от дождя. Под ногами хлопали лужицы. Черт! Анна подошла к забору. Он был довольно высоким, чугунная решетка. Но рядом — дерево, и она, подтянувшись на руках, ухватилась за нижнюю ветку, а потом оседлала ее и прильнула к мокрой коре, вслушиваясь и оглядываясь вокруг — вроде никого. Оставалось переползти-перейти на верхнюю ветку, а оттуда уже, перевалившись через забор, аккуратно спрыгнуть. Анна оглянулась. Окна соседних домов были темными, кое-где горел свет. Она зажмурилась, а потом открыла глаза. Все было нереальным, страшным, чужим. Только свет — теплый, успокаивающий. Но туда ей нельзя…

На верхней ветке она прикинула — как лучше спуститься по решетке забора. Она села на него верхом и, перекинув обе ноги, прыгнула вперед. Что-то царапнуло в воздухе, она непроизвольно дернула головой, а когда упала, кубарем перекатилась на бок, причем на тот, который уже пострадал…

Чиркнуло снова — как будто бы откуда-то взялась оса.

Она припустилась как заяц.

И здесь только до нее дошло: да это пули! Все-таки пистолет ей не померещился!

В мозгу глухо стучало: бежать, бежать, бежать!