Роковое пророчество Распутина - Екатерина Барсова

Я его понимал: Бадмаеву было обидно, что его, признанного лекаря, оттеснил какой-то простой мужик, да еще и с сомнительными методами и способами лечения. И сразу мой Учитель отошел на второй план…

Да, просчитались высокие покровители, мужик-то хитрее их всех оказался. Как вошел в силу, так и дал им от ворот поворот. А они рассчитывали, что Распутин будет плясать под их дудку.

Но кто там первым ввел его в окружение императора — теперь уже неясно. То ли сестры-черногорки. Дамы весьма коварные. То ли их духовник архимандрит Феофан.

Хотя я слышал, что сестры впервые встретили Распутина в Киеве, в Киево-Печерской лавре на богомолье. Он их сразу сумел к себе расположить… Он хорошо умеет влезть в доверие к дамам. Показался им змей этот сладкоречивым да обходительным. Обольстил тем, что якобы умеет многие болезни излечивать, в том числе и гемофилию. Дамы и встрепенулись. Сороки легковерные. Верящие во все слепо и без оглядки… Черные ведьмы, одним словом. Распушили сороки хвосты, решили, что станут таким образом полезны императору нашему и супруге его. Если цесаревич излечится с помощью Распутина — им первые почести… Но все потом не так обернулось. Ничего им не досталось. Напротив — отдалили их от двора. Показали — где их место.

Я решил задать вопрос, который давно у меня вертелся на языке:

— Учитель… — и мой голос замер в воздухе. — А почему вы… — и я не смог закончить.

Глаза Жамсарана смотрели на меня строго и печально. Его взгляд проникал в меня.

— Ты хочешь спросить: почему я не могу вылечить несчастного цесаревича Алексея. — Пауза была тягучая, долгая. Слышалось, как скрипят половицы в доме. — В семье императора Николая несчастья тянулись одно за другим. Рождение сына императрице далось нелегко. Долгое время лишь дочери, великие княжны наши… А все ждали наследника… — Жамсаран пошевелил губами. — Вот беда… А его не было. И все, заметь, все словно ополчились против несчастной нашей государыни. А уж как та страдала, бедняжка…»

Дальше было написано неразборчиво, а местами бумага выцвела и слова стерлись. Потом шли какие-то обрывки. Анна подумала, что восстановить испорченный текст — вряд ли удастся.

«…Я знал, что Учитель занял антираспутинскую позицию. Но потом они, кажется, помирились. Но Учитель со мной об этом никогда не говорил. Я знал только одно — Жамсаран давал Распутину снадобья, но не только те, которые возвращали мужскую силу, он давал и другие — те, которые изменяли сознание и делали человека другим. Но сам Распутин об этом не ведал…»

Анна оторвалась от чтения и подумала, что очень интересно смотреть на Распутина с разных точек зрения. Глазами разных людей. К тому же это позволяет продвигаться по пути восстановления исторической правды.

* * *

— Скоро вам пришлют билет и инструкции, — сказал мужчина, представившись помощником Дмитрия Берковича.

Елена ехала в машине и разговаривала, поставив сотовый на громкую связь.

— Хорошо. Спасибо.

Она дала отбой и услышала странное легкое потрескивание в трубке.

«Неужели прослушивают? — мелькнуло в голове. — Кто? Телеканал? Или люди нового босса?»

Или ей все показалось?

Когда загорелся красный свет и машина остановилась, она позвонила Анне.

— Как ты?

— Нормально. Сижу на работе. Занимаюсь с бумагами.

— И как успехи?

— Ничего. Много интересного.

— Над чем трудишься сейчас?

— Сейчас? — переспросила Анна. — Разбираю один материал, связанный с Бадмаевым.

— С кем? — удивилась Елена.

— Был такой врач в начале прошлого века. Петр Александрович Бадмаев. Знаменитый целитель. Даже царская семья у него лечилась.

— А… Интересно! — На самом деле Елене не было дела до какого-то лекаря и царской семьи. — Скоро будешь дома?

— Да.

— Жду. Без тебя ужинать не стану. Пока, малыш. Целую.

«Малыш», «целую» — звенело в воздухе, звенело в душе. Все вокруг было напоено этими сладкими словами. Анна сидела на работе и ждала Василия. Она боялась предстоящего разговора. Неясно — как он отнесется к ее поездке.

Хлопнула дверь, пришел Василий.

— Сидим-работаем?

— Угу! Не разгибая спины.

— Спину надо разгибать, хотя бы и иногда.

— Спасибо за совет, господин начальник!

— Да не за что, — благодушно ответил Вася Курочкин. — Всегда рад позаботиться о здоровье особо ценных сотрудников.

— Особенно если эти сотрудники в единственном числе, — съехидничала Анна. — Ведь без них вся работа остановится.

— Ну положим, есть еще мозговой центр, который работает за десятерых. Так что работа не остановится. Немного замедлится, это — да…

— Скажи проще: перейдет в фазу активного торможения.

— Ты что, сегодня не выспалась?

— Напротив, свежа и бодра.

— Даже слишком бодра. Лучше чай поставь.

— У нас в штате секретарши нет, так что все на равных…

— Ну да, ну да… Оборзели, чисто оборзели.

— Это ты о ком?

— О человечестве.

— Ну тогда можно.

— Рыжикова, как там перевод материала на электронные носители поживает? Печатаем текст на компьютере?

— Сначала разбираем. Вникаем, анализируем. Так нас, кажется, учил доктор исторических наук Василий Курочкин.

— Выучил на свою голову!

— Хорошо, что не на чужую.

— Рыжикова! — с отчаянием воскликнул Вася. — Я теряю остатки авторитета с тобой.

— Все, молчу, молчу. Просто хорошее настроение сегодня.

У Анны все таяло внутри от того, что Елена позвонила ей и сказала, что не будет без нее ужинать, и еще это ласковое «малыш» и «целую». Как приятно быть любимой младшей сестрой!

— Влюбилась, что ли?

— Василий! У тебя типичный взгляд мужчины-шовиниста! Будто бы женщина не может радоваться просто так. Обязательно надо мужчину приплести сюда.

— Рыжикова, может быть, ты ошиблась дверью? У нас внизу центр по гендерным проблемам заседает. Его ярая лесбиянка Маша Груссель возглавляет.

— Вася!

— Все! Закроем тему, я был не прав…

— Я тоже погорячилась…

— Мир?

— Мир!

— Сову на глобус не натягиваешь? — кивнул Вася на сову.

— Нет.

— Вот и отлично.

Вася уже снял куртку и ставил чайник.

— Давай я поставлю, — вызвалась Анна.