Ясновидящая - Нора Робертс

Тори достала синюю коробочку из-под прилавка и положила туда сережки, в которых Фэйф пришла.

– Там же визитная карточка художника.

– Чудесно. И тебе незачем меня благодарить, – тихо сказала Фэйф.

Поглядев на ценник лампы, Тори возразила:

– Бизнес есть бизнес, поэтому спасибо. Ты знаешь, какую кнопку надо нажимать.

– Ты имеешь в виду эту? – И Фэйф взглянула туда, где Лисси ойкала и ахала, глядя на выставленные товары.

– Но она может купить зеркало и стать, таким образом, моим лучшим другом…

– Тори, я так хочу купить это зеркало. Вот это, овальное, с лилиями на раме. Никогда не видела ничего подобного.

Тори взглянула на Фэйф сияющими глазами:

– Да, она тебя переплюнула по части покупок. – А Лисси она крикнула: – Сейчас принесу коробку из подсобки.

– Спасибо. У тебя и так много работы, а ты еще возишься со мной. Как только ты все успеваешь? Я как раз говорила Дуайту вчера вечером, что просто не понимаю, откуда ты берешь время. Ведь ты арендовала дом, устроила магазин, получила товары да еще проводишь все вечера с Кейдом!

– С Кейдом? – одновременно спросили Тори и Фэйф.

– Никогда не думала, что он такой живчик. – И Лисси подошла ближе. – Должна признаться, что никогда не представляла вас вместе. Правду говорят, что тихие воды – глубокие.

– Не понимаю, о чем ты, – пожала плечами Тори.

– Незачем скромничать между нами, девушками. Дуайт мне все рассказал, но предупредил, что ты до поры до времени будешь об этом помалкивать. Так что не беспокойся, я не скажу об этом ни одной душе.

– Да не о чем и говорить. Мы только… – Тори увидела, как две пары глаз воззрились на нее с острым любопытством, и с трудом, запинаясь, докончила: – Дуайт ошибается. Пойду принесу коробку.

– Не понимаю, зачем она скромничает, – заметила Лисси, когда Тори поспешно скрылась в кладовке, – ведь они оба свободны. Хотя то, что она мнет простыни вместе с Кейдом, когда месяца не прошло со дня приезда, не согласуется с образом порядочной леди, который она на себя напускает.

– Неужели? – удивленно вскинула брови Фэйф. Кейд, конечно, может делать все, что ему заблагорассудится, но, черт ее побери, если она позволит этой драной кошке заарканить его. – А разве порядочные леди не занимаются сексом?

И с коварной, но ослепительной улыбкой Фэйф постучала пальцем по животу Лисси.

– Наверное, эту шишку ты приобрела, объевшись шоколадом?

– Я замужняя женщина.

– Но ты была еще незамужняя, когда вы с Дуайтом трахались на заднем сиденье его старенького «Камаро», подаренного отцом за успехи на беговой дорожке.

– Ну… Фэйф, ты и сама трахалась тогда предостаточно.

– Это точно, вот почему я не бросаю камень в других, когда мне очень хочется это сделать.

И она размашисто подписала чек.

– Да я только сказала, что для женщины, которая едва появилась в городе и которая бог знает чем занималась все эти годы, она чересчур быстро обработала одного из Лэвеллов.

– Никто не может обработать никого из Лэвеллов, пока мы сами этого не захотим, – резко бросила Фэйф.

Однако она собиралась поразмыслить над случившимся. Поразмыслить как следует.

У Тори появилось искушение закрыть магазин, спровадив двух неожиданных покупательниц, но это выбило бы ее из графика ежедневной работы и придало глупой болтовне Лисси чересчур большое значение. Поэтому она работала еще часа три, методично раскладывая товары по местам.

Однако по дороге домой у нее появилась полная возможность обо всем поразмыслить. Нет, не таким путем она собиралась вновь утвердиться в Прогрессе. Она не потерпит, ни одной минуты не потерпит, чтобы из нее делали главный объект городских сплетен. И самый верный способ пресечь сплетни – не обращать на них внимания, подняться над пересудами. И подальше держаться от Кейда. Она давно умеет пренебрегать досужей болтовней, и дело для нее гораздо важнее пошлого романа. Она пойдет и дальше своим одиноким путем. И дело с концом.

Так бы, возможно, и получилось, если бы она не заметила его грузовичок у края поля. Тори приказала себе проехать мимо, не останавливаясь. Но она все еще видела алчный, предательский огонек в глазах Лисси, поэтому повернула руль и съехала на обочину, где росла густая трава. Она только скажет ему, чтобы он не болтал о ней со своими дружками. Они не школьники, черт побери.

Пайни Кук последний раз затянулся последней сигаретой «Мальборо». Он глядел, как к обочине сворачивает большой автомобиль и как женщина – черт побери, если это не девчонка Боден, ставшая взрослой, – направляется к ним. Рядом стоял Кейд Лэвелл, проверял дневную работу и любовался, как подрастает новый урожай.

– Хорошо бы еще один такой дождичек, как в прошлую ночь, – вслух размышлял Кейд.

– Хорошо бы, – Пайни почесал щетинистый седеющий подбородок и выпятил губы: – У вас посадки на три дюйма выше, чем на других полях.

– Хлопок на органике растет быстрее, – отозвался Кейд, – химические удобрения замедляют рост.

– Босс, – Пайни сделал уже совсем последнюю затяжку, а потом раздавил окурок, – у вас проблемы по женской части?

Кейд усиленно размышлял о чем-то своем, поэтому не сразу услышал.

– Извини, что ты сказал?

Пайни повернулся, сощурившись от солнца, и лениво кивнул в сторону приближающейся Тори.

– К вам пожаловала гостья. И такой у нее вид, что ваша песенка спета, – пробормотал Пайни и на всякий случай немного отошел.

– Кейд!

Было приятно видеть ее, легко, приятно и радостно.

– Тори, какой милый сюрприз.

– Сейчас посмотрим. У меня к тебе разговор.

– Я сейчас слиняю, – понимающе ухмыльнулся Пайни.

Тори закусила губу и вспомнила о вежливости.

– Извините, мистер Кук.

– Об этом не беспокойтесь. А я не думал, что вы меня вспомните.

Она не вспомнила, во всяком случае, сознательно, и назвала его имя безотчетно. Просто на какой-то момент увидела перед собой тощего человека с впалой грудью, волосами цвета пшеницы, от которого почти всегда пахло спиртным и который когда-то угощал ее мятными леденцами.

– Я помню, вы мне давали леденцы и работали на поле рядом с отцовским.

– Работал.

Он растянул губы в улыбке. Зубы у него были неровные, словно старый частокол.

– Теперь вот работаю на этого парня, он больше платит. Ну я пошел. Увидимся, босс, завтра утром.

Он приподнял кепку, вынул из кармана мятный леденец и вручил его Тори.

– Помнится, тебе такие нравились.