Дом восходящего солнца - Чак Хастмайр

Бывшие напарники уселись за стол для пикника друг напротив друга.

— Что ты узнал? — спросил Рэй.

Лагранж шлепнул на стол свой дипломат и вытащил оттуда толстую светло-желтую папку. Из папки он, в свою очередь, достал распечатку — страниц двенадцать, не меньше, и пододвинул ее к Рэю.

— Тут все приводы Скуби и все, кто проходил по делу вместе с ним.

Рэй пролистнул страницы и принялся считать имена тех, кого когда-либо задерживали в Новом Орлеане вместе с Майклом Салазаром.

— Четырнадцать, — сообщил Лагранж. — Я подчеркнул тех, кто проходил по тяжким делам.

— Спасибо, — сказал Рэй.

Под каждым именем была основная информация о фигуранте — пол, расовая принадлежность, дата рождения, последний известный адрес. Девять имен были выделены ярко-желтым маркером. Далее шел список обвинений.

— У Скуби было полно друзей, — сказал Рэй и посмотрел на папку, которую Джимми продолжал держать в руках. — Что еще у тебя есть?

— Досье на каждого из девяти, которые проходили со Скуби по тяжким. Я знал, что ты попросишь меня об этом.

— Правильно подумал, — сказал Рэй и потянулся за бумагами.

Лагранж положил руку на папку.

— Это все, Рэй. Я больше не могу тебе помогать. Ты лезешь в это дерьмо все глубже и глубже, а я должен думать о своей семье.

Рэй взглянул ему в глаза:

— У меня нет выбора.

— Ты говорил. Почему? Что ты имеешь в виду?

Рэй рассказал Лагранжу о том, что случилось на стоянке Малыша, о водяном пистолете с мочой, о настоящем пистолете и угрозе Тони.

— Почему именно ты? — спросил Лагранж.

Рэй пожал плечами:

— Они говорят, потому что я бывший коп. Но я думаю, настоящая причина в другом.

— То есть?

— Тони — амбициозный сукин сын. Насколько я его понимаю, он никому и ничему не позволит помешать его продвижению наверх. Если те ребята уехали из города, или потратили деньги, или еще что-нибудь, то есть если все пойдет не по плану, то Тони нужен мальчик для битья.

— И это ты?

Рэй кивнул.

— А если тебе на самом деле удастся их найти?

— Тогда вся слава достанется Тони.

Лагранж подтолкнул папку к Рэю.

— А Тони Зелло ничуть не изменился, как я погляжу. Как обычно, хочет и рыбку съесть, и косточкой не подавиться.

В папке были десять отдельных компьютерных распечаток; каждая аккуратно скреплена степлером. Рэй проглядел первые страницы. Вверху каждой было имя, затем та же основная информация, что в предыдущей распечатке, затем количество арестов. Далее шла подробная информация по каждому аресту.

Досье на Скуби лежало первым. Последний раз его арестовали всего три месяца назад за то, что у него был при себе героин. Обвинение было снято. Насколько Рэй успел понять, обыск был признан незаконным. Гораздо более важным для Рэя был список особых примет, обновлявшийся после каждого привода Скуби, — родинки, шрамы, татуировки и все такое. У Скуби было несколько татуировок, как оказалось, но ни одной в форме паутины. Рэй стал читать дальше.

Он отмечал имя, просматривал описание внешности и переходил к особым приметам. Татуировка в виде паутины на руке нигде не значилась. Двое из фигурантов были черными — Рэй сразу отложил эти файлы в сторону. Повезло ему на номере пять.

Дилан Сильвестр. Имя показалось Рэю знакомым. Пол мужской, белый, двадцать восемь лет. Среди татуировок — паутина на тыльной стороне запястья правой руки. Перед внутренним взором Рэя возник образ — высокий парень, худощавый, с бритой головой.

За описанием шел список арестов в обратном хронологическом порядке — начиная с самого последнего. Последние два привода Сильвестра были за вождение в нетрезвом виде и оскорбление действием. Далее, два года назад, он привлекался за хранение наркотиков с целью сбыта, торговлю наркотиками и незаконное хранение оружия. Все обвинения были сняты, причина не указывалась.

Рэй пролистнул пару страниц. Между задержанием за наркотики и хранение оружия и предыдущим арестом прошло почти четыре года. Тогда Сильвестр загремел за разбой. В досье было сказано, что он был признан виновным и получил десять лет. Учитывая переполненность тюрем и амнистии, он мог выйти на свободу и года через три, что, видимо, и случилось.

Девять лет назад. Еще один арест.

И тут Рэй понял, почему Дилан Сильвестр показался ему знакомым. Обвинение: ограбление. Место задержания: Французский квартал. Офицеры, производившие задержание: Рэй Шейн и Курт Фитцпатрик.

Лагранж прихлебывал кофе из пластмассового стаканчика.

— Помнишь этого парня? — спросил Рэй.

— Какого?

— Дилана Сильвестра.

Лагранж на пару секунд прикрыл глаза, стараясь припомнить. Потом посмотрел на Рэя.

— Я видел это имя, но ничего знакомого, кажется. А что?

Рэй постучал пальцем по описанию внешности.

— У него татуировка.

— Ну и?.. У сотен ребят есть татуировки.

— Но я знаю его, — сказал Рэй. — Курт и я арестовали его однажды. Девять лет назад.

— За что?

Рэй щелкнул по странице.

— Тут сказано, за ограбление. — Он задумался. — Насколько я помню, грабанули какого-то туриста. Угрожали оружием. По рации передали описание внешности преступника. Примерно через полчаса мы с Фитцем увидели этого говнюка-скинхеда. Он спокойно шел себе по Бурбон-стрит. Описание внешности в точности совпадало с тем, что дал потерпевший. И мы действительно нашли у него бумажник потерпевшего. Только оружия не нашли.

— Он его припрятал, — сказал Лагранж. — На всякий случай. Вдруг попадется.

— Мы тоже так подумали тогда. Провели очную ставку, потерпевший его опознал. Но без пистолета мы смогли ему предъявить только ограбление. Не разбой.

— Его признали виновным?

Рэй покачал головой:

— Прокурор признал дело закрытым, когда потерпевший не явился на заседание суда. Потерпевший был откуда-то с севера — Чикаго или Детройт, вроде того.

— Туристы никогда не являются в суд.

Рэй кивнул. Именно поэтому ограбления, совершенные во Французском квартале, почти всегда оставались безнаказанными. Когда он был копом, это страшно его бесило.

— Так ты думаешь, это он? — спросил Лагранж.

— Я знаю, что это он.

— Они же были в масках. Откуда такая уверенность?

— Я не верю в совпадения.

— Ты о чем?

Рэй положил досье на Майкла Салазара и Дилана Сильвестра рядом, быстро пролистал их и открыл на нужных страницах. Потом показал Лагранжу то, что искал.