Обреченная - Элизабет Силвер

– Да нет, вы шутите, – повторила я.

– Нет.

Я продолжала смеяться.

– Займитесь этим сами.

Марлин положила обе руки на стол и аккуратно сплела пальцы в пять тонких узелков.

– Если я хоть как-то свяжусь с этим человеком, если я хотя бы поговорю с ним наедине, Сара узнает, – сказала она хриплым низким голосом. – Так что это не вариант.

Я ничего не могла с собой поделать. Она сидела напротив меня, ядовитая и уравновешенная, в своем сшитом на заказ костюме и с золотым кулоном, словно королева, снизошедшая до разговора с чернью вроде меня… нет, умоляющая такое ничтожество, как я, о помощи.

– Что поделаешь, – вздохнула я. – И все же найдите кого-нибудь еще.

Диксон медленно покачала головой.

– Больше некого.

– Всегда кто-нибудь да найдется, – ответила я.

Дама расплела пальцы, сжала их в кулак и немного подождала, а затем взяла ручку, легко прикоснулась ею к нижней губе и перелистнула страницу блокнота. Открыла меню, слипшееся от чего-то сладкого, прокашлялась и постучала ноготками по столу, не глядя на меня. Как будто знала, что людям нужно не больше минуты, чтобы переключиться с собственного мнения на ее, и ей нужно просто подождать, угрожая лишить своего присутствия, чтобы визави убоялся. Моя мать никогда такого не умела. Если она угрожала уйти, она уходила.

– Так почему же я? – спросила я в конце концов.

– Потому, что он ваш отец, – ответила Диксон, – и, как бы то ни было, это имеет значение.

– Нет. Не в отношении него. Больше нет. Извините.

Марлин погладила мешки под глазами и облизнула губы.

– Эта связь причиняет вам боль, как и мне. И если сегодня еще нет, то завтра точно причинит. А если не завтра, то обещаю вам, однажды в ближайшем будущем вы проснетесь, спрашивая, где сейчас живет отец, которого вам так не хватало, – и припомните этот разговор. Вы вспомните, что он еще раз бросил вас. Только на этот раз не ради кого-то другого – ради такой же, как вы.

– Такой же, как я? – переспросила я. – Я понимаю, что эта встреча за ланчем достаточно доверительна, но не представляю, чем я похожа на вашу дочь.

– Ваш отец встречается не просто с кем-то вполовину моложе себя – он встречается с девушкой вашего возраста, ходившей в школу одновременно с вами. И это, Ноа, будет медленно точить вас, когда вы будете встречаться с новыми людьми, знакомить ваших бойфрендов с родителями – бывшим заключенным за многочисленные нарушения закона по всем штатам и неудачливой актрисой любительского театра. Мы обе понимаем, что именно поэтому вы поможете мне разорвать это неприличное подобие связи, – сказала Марлин, словно завершая лекцию. – Итак, вы будете чай?

Я отрицательно покачала головой.

Я даже не рассказывала ей, что пью чай.

– Вы хотите чаю? – снова спросила она.

Я пожала плечами, глядя в ее блокнот. Ее почерк был неразборчив, словно она весь день выписывала рецепты. Словно она была безумна, назначив себя Дон Кихотом. Или, возможно, она поручала эту роль мне.

– Сколько у вас с собой денег? – спросила я. На мне уже месяц висел долг за квартиру.

Диксон подтолкнула ко мне конверт.

– Можете пересчитать. Там десять тысяч долларов. – Она снова посмотрела на мое запястье. – Это легче, чем продать ваш браслет. Вы сможете вернуться в университет, если действительно этого хотите.

Я снова спрятала руки в рукава.

– А вы не хотите сначала узнать обо мне побольше?

Марлин скрестила руки на груди.

– Например, какой мой любимый цвет? – сказала я. – Или какую я люблю музыку? Или, скажем, моя любимая еда? Вы ведь наверняка проводили базовые биологические исследования. Отсутствие отца, по вашим словам, из-за криминальных наклонностей. Мать-пофигистка. А вы знаете, что у меня есть младший брат? Он работает в индустрии порнофильмов в Северном Голливуде. Я похожа на вашу дочь?

Диксон спокойно опустила руки.

– Я знаю все, что мне надо, – сказала она.

Из меня хлынул поток смеха, такого тихого, что я даже не поверила, что смеюсь.

– Можете мне не верить, но вы поможете мне? – спросила Марлин. – В худшем случае вы сможете хотя бы немного больше узнать о нем.

– Я знаю о нем все, что мне надо, – ответила я, глядя на пачку денег в конверте. Чем дольше я смотрела, тем больше мне казалось, что она распухает. Возможно, именно потому мой отец скрывал эту связь от меня.

– Где она живет?

– В высотке возле Риттенхауз на Уолнат-стрит.

Диксон приподнялась, чтобы подвинуть конверт ко мне. Я увидела, что она полновата, но поняла это, лишь посмотрев на ее бедра. Поэтому она и носит брючные костюмы. Я прямо видела, сколько денег там, внутри конверта. Хватит заплатить за квартиру как минимум за полгода.

– Из нашего разговора я вижу, что вы ничего об этом не знали. Мне жаль сообщать вам эту новость, но ваш отец предрасположен к вранью, – заявила Марлин.

Она снова бросила мне фото человека-тени.

– Я не могу допустить, чтобы моя дочь встречалась с человеком, способным на такое ради забавы. Если б вы были на моем месте, Ноа, вы поступили бы точно так же.

Челюсть его распухла, бровь была рассажена пополам, застыв в постоянном удивленном выражении.

– Если не ради интереса к семье, то хотя бы ради денег, – сказала Диксон, подавая мне утяжелившийся конверт.

Дело в том, что задание, которое мне поручала Марлин, было, мягко говоря, скандальным, но тем не менее это была работа. Уже пять лет никто не просил меня сделать что-нибудь важное, что бы за этим ни стояло. Борьба с ветряными мельницами приносит куда больше удовлетворения, чем бесцельное праздношатание, даже если мельниц на самом деле и нет.