Танец ангела - Оке Эдвардсон

Кабинет шефа отделения полиции Стуре Биргерсона был чисто убран, никаких пятен или клочков на столе. Эрику Винтеру импонировал такой стиль: можно сконцентрироваться на чем-то одном, важном сейчас, ничего не валяется вокруг, напоминая о недоделанном, никаких остатков недодуманных мыслей или обрывков отчетов, которые невозможно дописать до конца, как бесконечную историю.

В коридорах полиции Биргерсона называли Бухгалтером, хотя это прозвище он получил скорее из-за характера своей должности, а не собственных черт. Он всегда сидел в кабинете и ждал. Он ничего не рассчитывал, только читал. «Бог знает, куда деваются потом наши отчеты», — думал Винтер, присаживаясь к столу.

Шестидесятилетний Биргерсон был лапландцем, оказавшимся в южном городе Гетеборг по случайности, а не по большому желанию, но осевшим здесь навсегда. В отличие от всех других северян он не ездил каждую осень «домой» поохотиться. Он брал обычные две недели отпуска, но никто, кроме Винтера, не знал, куда он ездит, и Эрик не собирался кому-то рассказывать. Пока Биргерсон был в отпуске, его обязанности исполнял Винтер, но у него ни разу не возникало мысли позвонить шефу: он даже представить не мог ситуации, когда бы не знал сам, что надо делать.

— Должен сказать, что у тебя хорошее воображение, — сказал Биргерсон на том странном диалекте, который возникает только, если вырасти в далеком северном Мальмберге и переехать потом к Молндалс-Бру на юге Гетеборга.

Винтер не ответил, он смахнул что-то с галстука, привстал и поправил штанину, чтобы убрать складки.

— Результатов пока немного, но фантазия работает, — повторил Биргерсон и закурил.

— Дело движется, — сказал Винтер.

— Тогда рассказывай. — Биргерсон широко улыбнулся.

— Вы же читали наши отчеты.

— Так сложно переключаться между разными жанрами. Словно чередуешь страницу Торгни Линдгрена, страницу Микки Спиллейна.

— Какой стиль вы предпочитаете? — спросил Винтер, зажигая сигариллу.

— Линдгрена, конечно. Он же родной.

— Но результатов не видите.

— Не вижу.

— Я не согласен. Опрошены все свидетели, перелопачены все базы данных с нашими знакомцами и с незнакомыми. Не только я сижу за компьютером с утра до ночи. И мы задействовали все наши контакты — я имею в виду, действительно все.

— Хм. А вы говорили со Скугоме?

— Еще нет.

— Почему?

— Потому что еще рано. Я не хочу просить судебного психиатра составлять профиль, пока у меня так мало данных.

— Вот и я об этом.

— О чем?

— Что мало результатов.

— Результаты для вас — это чтобы мы писали отчеты потолще, пороли прессе всякой чуши побольше и нашли бы что-то столь убедительное, чтобы поразить сразу все начальство, — сказал Винтер.

— Кстати, о прессе — я надеюсь, что ты хорошо подготовился.

— Конечно.

— Прилетает целый самолет британских журналистов. И говорят, они пленных не берут.

— Вы насмотрелись боевиков, Стуре. Ваш язык пестрит англицизмами.

— Я хочу, чтобы сегодня вечером ты был там со мной.

— Так вы с ними тоже встречаетесь?

— Приказ сверху.

— Ах вот как.

— На фоне бойцов медиафронта империи ББС ты смотришься птенцом.

Биргерсон придавил сигарету в пепельнице.