Молчи! - Кейт Уайт

Лейк молчала, переваривая услышанное. Если убийца действительно работает в клинике, то вполне вероятно, что он — или она — побрил Смоуки, желая сделать ей предупреждение.

— Я сказала Левину, что он должен позвонить в полицию, — продолжила Хайден. — Но ему эта идея не понравилась. Он ставит на то, что смерть Китона не имеет отношения к работе и связана с азартными играми, и я тоже так считаю. Но потом он понял: у него нет выбора. Иначе об этом им сообщил бы брат Мэгги.

— И он позвонил? Левин позвонил в полицию?

— Ага. Ты знаешь некоторых действующих лиц. Скажи мне, может ли кто-нибудь из них быть убийцей?

— Я никого не знаю достаточно хорошо, кроме Стива Салмана, одного из специалистов клиники, но не могу поверить, что он способен причинить боль кому бы то ни было.

— Ну, даже если это сделал кто-то из клиники, я уверена, тебе опасность не грозит. Поэтому перестань волноваться.

— Волноваться? — переспросила Лейк, словно защищаясь. — Что ты имеешь в виду?

— Это понятно по тому, как ты говоришь. Если убийца работает в клинике, то, вне всякого сомнения, должен иметь место какой-то внутренний конфликт. Но ты в полной безопасности.

«Забавно, — с сарказмом подумала Лейк, — но я сейчас беззащитна, как никогда в жизни».

— Подожди секунду, хорошо? — попросила Хайден, прежде чем Лейк успела что-нибудь сказать. — Черт, это клиент. Я позвоню тебе, когда у меня появятся новости.

Закончив разговор, Лейк буквально рухнула на стул. Теперь было ясно, что кто-то из клиники мог легко проникнуть в квартиру Китона и убить его. Ее мысли вернулись к «препятствию». Это могло иметь отношение к неловкой ситуации, возникшей внезапно между Китоном и кем-то из сотрудников. Она вспомнила, как Китон с иронией назвал Левина выдающимся специалистом по лечению бесплодия и в его голосе слышалось презрение. Может, между ними существовала конкуренция? Но стал бы Левин убивать Китона только из-за этого?

Позже, лежа в кровати с открытыми глазами, вся взвинченная, Лейк гадала, не пригласил ли ее Гарри в кафе потому, что хотел рассказать новость о ключах. Или он в чем-то ее подозревает? Порой психиатры становятся подобны охотникам за трюфелями — они просто чуют, что им врут. Она крепко зажмурила глаза и попыталась заснуть, но перед ее мысленным взором появились Уилл и Эми, они лежали в своих кроватках в темноте. «Что, если я навлекла на них опасность?» — подумала Лейк в отчаянии. Прошло несколько часов, прежде чем тревожные мысли отступили и она забылась неспокойным сном.

На следующее утро Лейк перечитала все заметки, которые сделала в клинике. Она обещала Левину, что на следующей неделе представит первую версию презентации, и ей нужно было сформулировать некоторые идеи. Она уже выступала с маркетинговыми концепциями, но требовалось идти дальше и придумать нечто более яркое. Лейк одолевали сомнения: сумеет ли она справиться с задачей в столь непростой для нее период? Может, Левин предложит продлить ее исследования. Но конечно, он сам не слишком жаждет обсуждать маркетинговый план в нынешней ситуации. Она углубилась в бумаги и забыла о времени и вдруг с беспокойством увидела, что опаздывает на встречу с Гарри на десять минут.

Когда она пришла, Гарри уже сидел в ресторане и просматривал «Нью-Йорк таймс». Хотя доктор был одет так же, как являлся в клинику — в темные слаксы и синюю рубашку с расстегнутым воротом, — он, когда она к нему приближалась, показался ей каким-то другим. Более расслабленным, подумала она. Похоже, в уик-энды он отрешался от своих проблем — от стресса, связанного с консультированием пар, пребывающих в отчаянии.

Лейк подошла к столику, Гарри поднял глаза и улыбнулся. По выражению его лица было невозможно определить, о чем пойдет разговор. «Держись приветливо, — сказала она себе, — но не опережай события».

— Я думал, сегодня утром, кроме нас, на Манхэттене никого не останется, — сказал Гарри, поднимаясь с места. — Но по всей видимости, из города не доехали еще семь человек. — Он обвел рукой полузаполненный зал.

Их столик был маленьким, и Лейк впервые получила возможность рассмотреть Гарри получше. Он не был красивым в классическом понимании этого слова — форма носа подвела, — и все же его лицо было привлекательным: лучистые карие глаза, гладкая кожа и непременная улыбка. Его волосы были темными, немного волнистыми и зачесанными назад.

— Вы обычно остаетесь на выходные в городе? — спросила Лейк.

— Иногда. Мне нравится, что здесь становится тихо. — Он сдвинул свои очки для чтения в темной оправе на макушку. — А вы, значит, провели в деревне только половину уик-энда?

— Да. — Лейк совершенно не был нужен этот вежливый разговор, но она понимала, что должна поддерживать его. — Мне пришлось вернуться. У меня полно работы по презентации.

— И как продвигается дело? — поинтересовался Гарри.

Чувствует ли он, как ей некомфортно, гадала она. У него была профессиональная привычка психиатра следить за собеседником якобы с полным безразличием.

— Довольно хорошо, я считаю, — ответила Лейк. — Но это трудно. Одно дело разрабатывать маркетинговую кампанию для спа-салона или новой марки масла для тела. Здесь же все по-другому. Люди, нуждающиеся в лечении, очень ранимы, и я не хочу причинить им боль.

— Знаю. А сейчас творится какое-то безумие, — сказал он. — Я слышал, есть клиники, которые обещают вернуть деньги, если пациентка не забеременеет. Можете поверить в такое? Донорство тоже иногда становится абсурдным. Рядом с Вашингтоном есть клиника, которая предлагает «ученых-доноров». То есть родится не просто ребенок, а малыш с задатками астрофизика.

«Он не мог пригласить меня сюда только ради этого», — подумала Лейк.

— Вы бы хотели, чтобы клиника не так агрессивно рекламировала себя? — спросила она.

— Я, конечно, вижу некоторую необходимость маркетинга. Это бизнес, в конце концов, и конкуренция растет. Но я просто не знаю, где проходит граница допустимого.

Их прервала официантка. Она хотела взять заказ у Лейк. Та попросила капуччино.

— Общаться с пациентами — это, наверное, очень тяжело, — сказала Лейк.

— Иногда да. Самое худшее, что часто они во всем винят себя. И говорят, будто чувствуют себя проклятыми.

— На прошлой неделе в холле я видела одну пациентку, совершенно сломленную, она плакала. Мне было ужасно ее жалко.

— Меня в тот день не было, но я слышал о ней. Рори убедила ее прийти ко мне, но потом женщина отменила визит. К несчастью, я не могу принуждать кого-либо поговорить со мной.

— Она показалась мне совсем молодой. Думаю, она еще раз попробует экстракорпоральное оплодотворение.

— Может быть, — пожал плечами Гарри.

— Почему вы сомневаетесь?

— Ей делали его уже восемь раз, отчасти это причина ее отчаяния.

— Восемь раз? Надо же, как много. Это должно было серьезно сказаться на ее здоровье.