Уздечка для сварливых - Майнет Уолтерс

«Господи, – с тревогой подумал Купер, чувствуя тяжесть взгляда собеседника на своей склоненной голове, – неужели этот негодяй еще и мысли читает?» Детектив сделал вид, будто записывает что-то в блокноте.

– Вы все это так же красочно описали миссис Гиллеспи или просто сказали, что потратили бы ее деньги, окажись они у вас?

Джек взглянул на Сару. Та рассматривала портрет Матильды и не поднимала глаз на мужа.

– У нее была великолепная кожа для ее возраста. Скорее всего я сказал что-то вроде: «Я бы лучше напился до чертиков и трахнул старушку».

Купер, который оказался намного более добропорядочным, чем сам от себя ожидал, был настолько шокирован, что поднял глаза:

– И что она ответила?

Джек явно наслаждался происходящим.

– Она спросила, не хотел бы я нарисовать ее обнаженной. Я согласился, и она сняла одежду. Если вас это интересует, то на Матильде была только «уздечка», когда я ее рисовал.

Джек улыбнулся, проницательно глядя в глаза полицейского.

– Вас это возбуждает, сержант?

– Да, – ответил тот ровно. – А она, случайно, не была в ванной в этот момент?

– Нет. Она была вполне жива и лежала на кровати во всем своем великолепии. – Джек встал и пошел к тумбочке в углу комнаты. – И выглядела превосходно. – Он достал альбом из нижнего ящика. – Сами посмотрите. – Джек бросил альбом, и тот приземлился у ног полицейского. – Это Матильда – одна из самых ярких индивидуальностей, которые мне встречались.

Купер поднял альбом и начал перелистывать страницы. На них действительно была изображена миссис Гиллеспи, обнаженная и лежащая на своей кровати, сильно отличавшаяся от жалкого трупа в ванной или старой карги на видеопленке. Детектив положил альбом на пол рядом со стулом.

– Вы спали с ней, мистер Блейкни?

– Нет. Она никогда не просила об этом.

– А если бы попросила?

Вопрос был задан до того, как Купер успел его обдумать. По лицу Джека было невозможно прочитать его реакцию.

– Это имеет отношение к делу?

– Я пытаюсь понять ваш характер, мистер Блейкни.

– Ясно. И что подскажет вам мое согласие переспать с пожилой женщиной? Что я извращенец? Или необычайно сострадательное существо?

Купер усмехнулся:

– Я бы сказал, что вам необходимо проверить зрение. Даже в темноте миссис Гиллеспи вряд ли сошла бы за шестнадцатилетнюю девственницу. – Он достал пачку сигарет из кармана. – Не возражаете?

– Пожалуйста. – Джек ногой подтолкнул к сержанту корзину для мусора.

– Миссис Гиллеспи оставила вашей жене три четверти миллиона фунтов, мистер Блейкни. Вы знаете об этом?

– Да.

Сержант не ожидал такого ответа.

– Значит, миссис Гиллеспи все-таки рассказывала вам о своих намерениях?

– Нет, – ответил Джек, вновь усаживаясь на свой табурет. – Я только что провел два замечательных часа в «Кедровом доме». – Он бесстрастно посмотрел на Сару. – Джоанна и Рут наивно полагают, что я имею какое-то влияние на свою жену, поэтому они из кожи вон лезли, чтобы мне понравиться.

Купер почесал подбородок. Как только у доктора Блейкни хватает терпения выносить подобное? Этот, человек забавлялся с ней, словно сытый кот, вонзивший когти в полуживую мышь. Загадка была не во внезапном решении о разводе, а в том, почему она не сделала этого раньше. И все-таки у Купера складывалось впечатление, что Джек Блейкни бросает жене вызов, на который она почему-то не хочет отвечать, чем сильно его подводит. Ибо кот остается заинтересованным в игре лишь в том случае, когда мышь ему подыгрывает.

– А раньше вы знали о наследстве?

– Нет.

– Вы удивлены?

– Нет.

– Вашей жене пациенты часто оставляют деньги?

– Нет, насколько мне известно. – Джек улыбнулся сержанту. – Если и оставляют, то она мне не говорит.

– Тогда почему вы не удивлены?

– Дайте мне хоть одну причину, почему я должен быть удивлен. Если бы вы сказали, что Матильда оставила деньги благотворительному фонду полиции или «Новым странникам»[15], я бы тоже не удивился. Это ее деньги, и она могла распоряжаться ими по своему усмотрению. Уверяю вас, я рад, что моя жена, – он сделал несколько оскорбительное ударение на последнем слове, – выиграла джекпот. Это слегка облегчит мое положение. Не буду отрицать, сейчас у меня туго с деньгами.

Сара окинула его с головы до пят рассерженным взглядом:

– Господи, Джек, если бы ты знал, насколько я близка сейчас к тому, чтобы как следует ударить по твоему самодовольному лицу.

– А, наконец-то в тебе проснулась страсть. – Он встал и двинулся к ней, раскрыв руки, словно предлагая ей исполнить свою угрозу. – Пожалуйста, я весь твой.

Сара застала мужа врасплох, ударив его в пах.

– В следующий раз, – процедила она сквозь зубы, – я сломаю портрет Матильды о твою голову. Хотя мне будет очень жаль, так как эта картина, возможно, самое лучшее из всего нарисованного тобой.

– Черт побери, женщина, больно ведь! – выдавил Джек, согнувшись пополам и вновь упав на стул. – Я просил страсти, а не кастрации.

Глаза Сары сузились.

– Я надеялась, что будет больно, кретин. Даже гроша не рассчитывай получить из денег Матильды. И из моих, конечно, тоже. Пятьдесят на пятьдесят? Черта с два! Я скорее все отдам в кошачий приют, чем буду смотреть, как ты ведешь беспечную жизнь благодаря плодам моего тяжкого труда.

Джек засунул руку в карман джинсов и достал оттуда сложенный листок бумаги.

– Мой контракт с Матильдой, – сказал он, протягивая жене листок одной рукой, а другой осторожно поглаживая ушибленное место. – Глупая старуха отбросила концы до того, как успела мне заплатить, но, полагаю, ее душеприказчики должны мне десять тысяч фунтов, а ее наследник получает картину. Господи, Сара, и вправду больно. Думаю, ты нанесла мне непоправимый вред.

Сара не обратила внимания на слова мужа, читая написанное на листке.

– Выглядит вполне законным.

– Так и есть. Документ готовил Кейт.

– Он не говорил...

– С чего бы? Это тебя не касается. Я лишь надеюсь, что у меня есть право потребовать гонорар. Но вполне вероятно, что контракт сочтут недействительным, раз Матильда умерла.

Сара передала документ сержанту Куперу.