Округ Форд - Джон Гришэм

– Да, конечно. А я буду называть вас просто Марти.

– Вот и чудненько.

– Прошу прощения, Марти, что схватил телефонную трубку. Просто моя секретарша вышла на ленч. – Для Мака было крайне важно дать понять новому знакомому, что в конторе у него все путем, что и у него, как у каждого настоящего юриста, имеется секретарша, тоже самая настоящая.

– Ах да, совсем забыл о разнице во времени – у вас теперь на час меньше, – с оттенком легкого презрения заметил Марти. Первый намек на то, что их, возможно, разделяет нечто большее, чем какой-то там час.

– Чем могу быть полезен? – спросил Мак, решив взять контроль над ситуацией. Довольно пустопорожней болтовни. Ведь они оба серьезные занятые люди, как-никак юристы. Он пытался представить, которое из его дел могло зацепить, привлечь внимание столь крупной юридической фирмы.

– Видите ли, мы представляем интересы швейцарской компании, что недавно приобрела большую часть акций «Тинзо груп» из Южной Кореи. Когда-нибудь слышали о «Тинзо»?

– Ну разумеется, – быстро ответил Мак, судорожно вспоминая, что это за компания такая «Тинзо». Да, что-то он о ней слышал, но вот что именно…

– И, согласно давним документам «Тинзо», вы когда-то представляли интересы лесорубов, подавших иск против подразделения «Тинзо» на Филиппинах за то, что получили ранения бракованными бензопилами, производимыми этой самой компанией.

Ах, ну да, конечно! Теперь Мак вспомнил, хоть и не до мельчайших подробностей. Старое, давно протухшее дело, забытое по той причине, что он сам приложил немало усилий, чтобы забыть о нем раз и навсегда.

– Ужасные ранения, – тем не менее пробормотал он. И сколь бы ни были они ужасны, Маку, к величайшему его разочарованию, так и не удалось предъявить фирме судебный иск. Много лет назад он подал его, но вскоре потерял к делу интерес, поняв, что быстро и бескровно уладить его не получится. Созданная им система возмещения убытков оказалась, мягко говоря, шаткой. У бензопил производства компании «Тинзо» оказался впечатляющий «послужной» список, они многократно были признаны безопасными. И, что самое главное, судебная тяжба по возмещению убытков оказалась бы весьма сложной и просто непозволительно дорогой. Как правило, подобных длительных и скандальных разбирательств Мак старался избегать. Куда как приятнее и спокойнее вести бракоразводные процессы и дела по банкротству отдельных клиентов, составлять завещания или заверять сделки. Пусть и оплачивались эти услуги неважно, но Мак, подобно большинству юристов Клэнтона, предпочитал работать спокойно, избегая рисков. Да и на жизнь, пусть скромную, ему хватало.

– У нас нет никаких документов о том, что иск поступил на судебное рассмотрение, – сказал Марти.

– Пока он и не поступил, – ответил Мак со всей бравадой, на которую только был способен.

– И сколько у вас заведено на компанию дел, Мак?

– Четыре, – бросил он, хотя вовсе не был уверен в точности цифры.

– Да, это соответствует нашим данным. У нас имеется четыре письма, которые вы отослали в компанию какое-то время назад. Однако с тех пор никакой особой активности вы вроде бы не проявляли.

– Дело еще не закрыто, – ответил Мак, что в целом являлось ложью. Хотя с чисто технической точки зрения файлы были еще открыты, он не прикасался к ним вот уже несколько лет. «Рыбные файлы» – так он их называл. Или «тухлое дело». Чем дольше лежать неподвижно, тем больше вони. – Ограничение срока – шесть лет, – с оттенком самоуверенности заявил он, точно собирался или мог завтра же, прямо с утра, дать делу ход.

– Лично мне это кажется довольно странным, – заметил Марти. – Последние четыре года с ними не происходило ровным счетом ничего.

В стремлении перевести разговор в более выгодное для него русло Мак решил идти напролом:

– А что, собственно, происходит, Марти?

– Видите ли, наш швейцарский клиент подчищает свои документы и хочет избавиться от самой возможности судебного иска. Они европейцы, система наших гражданских правонарушений и порядок их рассмотрения просто недоступны их пониманию. Если честно, они очень всего этого боятся.

– И не без причин, – вставил Мак, точно привык выкачивать огромные суммы из несущих зло корпораций.

– Короче, клиент желает избавиться от этой потенциальной угрозы, вот меня и попросили переговорить с вами, чтобы уладить вопрос мирным путем. Как-то договориться.

Мак вскочил на ноги, телефонный аппарат болтался где-то между подбородком и плечом, сердце колотилось как бешеное, а пальцы уже пытались выудить «тухлую рыбешку» из груды пыльных папок, сваленных в углу за столом. Он судорожно перебирал их в поисках имен клиентов, пострадавших от коварных бензопил производства компании «Тинзо». Как этот Марти сказал? Уладить мирным путем? И тогда деньги должны перейти из рук богача в руки бедняка? Мак просто не верил своему счастью.

– Вы слушаете меня, Мак? – спросил Марти.

– Да, конечно, просто листаю тут одну папку. Ага, так, посмотрим… Бензопилы все одинаковые, модель «58Х», двадцать четыре дюйма, режут как лазером, сказано в рекламе, но вот по какой-то причине скоба, предохранитель на цепи, оказалась дефектной, и орудие труда стало опасным.

– Надеюсь, вы меня правильно понимаете, Мак. Ведь я звоню вовсе не для того, чтобы выяснить, в чем там дефект, для этого существуют суды. Я говорю об улаживании, Мак. Вы меня понимаете?

«Еще бы не понять, черт побери!» – едва не выпалил в трубку Мак.

– Конечно. Буду рад обговорить условия соглашения. У вас, очевидно, уже есть какой-то вариант на уме. Так давайте выслушаем его. – И он снова опустился в кресло, судорожно листая папку, выискивая даты, моля Бога о том, чтобы срок действия был действительно ограничен шестью годами и пока никак не влиял на столь важные дела.

– Да, Мак. Я готов предложить вам определенную сумму, но должен предупредить: мой клиент проинструктировал меня не вступать в торги. Если сможем уладить все быстро и очень тихо, мы тут же выписываем чеки, но если начнется виляние, вымогательство – о деньгах можете забыть. Вам это ясно, Мак?

О да. Еще бы не ясно. Как божий день.

Мистер Марти Розенберг, сидящий в своем роскошном офисе где-то на верхнем этаже небоскреба на Манхэттене, понятия не имел, как быстро, тихо и почти бесплатно может заставить исчезнуть эту протухшую рыбку. Мак был готов на любую сумму. Его израненные клиенты давно перестали звонить.

– Согласен, – бросил он в трубку.

Тут Марти заговорил еще более напористым и жестким тоном:

– Мы решили, что цена этого вопроса – сто тысяч, в том случае, если иски будут рассматриваться в вашем федеральном суде и их объединят в одно дело. Всего одно судебное рассмотрение. Тут, конечно, есть определенный напряг, поскольку они не рассматривались ни разу и, честно говоря, судебный процесс вообще под вопросом ввиду скудости собранных данных. И еще сто тысяч пойдут пострадавшим, причем ни одно полученное ими повреждение, заметьте, не задокументировано должным образом. Но мы понимаем: речь идет об оторванных пальцах и руках, – а потому готовы выплатить по сто тысяч по каждому иску плюс стоимость защиты. Таким образом, набегает полмиллиона баксов.