Слепое знамя дураков - Мара Брюер

– Вновь встретить? Ах, неужели ты не посещал родную землю?

– Я предал милого мне человека. Меня принудили и выбора не дали. Мечтал я о рассвете четыре века, но договором я скреплён…

– Договором?

– Да, обязан обращать я ежегодно человека в нашу «веру»…

– Как Селену?

– Как сотни девушек и юношей… Себя за это презираю.

– А о предательстве поведай…

– Я был влюблён, любим. Её бессмертной сделал… И в ожидании момента нашей встречи ко мне явился он.

– Кто?

– Сам Дьявол! И повелел служить ему, о чём я дал расписку… Я скрыл, что обратил любимую, чтоб не постигла та же участь и её… Я не вернулся к ней…

– О, бедный мой Витторио! – Клавдия скинула накидку, открыв своё лицо.

– Моя любовь, меня ты разыскала!

– Мой лунный луч! Чем я могу помочь? Твой договор… ты можешь избежать расплаты, его нарушив?

– Только смерть избавит меня от обязательств.

– Так встретим же рассвет! Мы вместе! Любимый мой Витторио!

– Нет, нет! Теперь есть смысл в жизни! Ты рядом!

– Я другого мнения! – Клавдия молниеносно плеснула в лицо вампира жидкостью из флакона.

– Вот близится рассвет. Селена, верно, уже нашла укрытие…

– Я сделал из неё отличного вампира. Боюсь, что век её недолог будет… Она отчаянна, и рано или поздно…

– Последует за нами?

– В этом я уверен.

– Смотри, любимый, солнца первый луч… Щекотно.

– Тебе щекотно? А мне ужасно больно. За что ты так со мной?

– Мой милый, ты желал рассвета… – Клавдия взяла его руку: – Ты весь горишь!

– А ты всё так же холодна…

– Ха-ха-ха!

– Что, Клавдия?

– Щекотно! Меня щекочет солнца луч!

– Мне больно! Я горю!

Вампир медленно тлел, а когда солнце вышло из-за верхушек деревьев, от него остался только пепел.

Клавдия сидела под деревом, недоумевая по поводу произошедшего.

– Клавдия! – Григорий бросился ей навстречу.

– Почему я жива? Почему со мной не произошло того же, что с ним? – рыдала без слёз вампирша.

Григорий присел рядом с ней и принялся её успокаивать.

– Видимо, ты заслужила прощения, – предположил Громовой.

– Мы хотели вместе покинуть этот мир! А рассвет встретил только он!

– Она стала человеком? – спросил инспектор Григория.

– Это вряд ли. Но солнце ей больше не страшно. Получилось! – воскликнул Лидванский.

– Ты о чём? – удивился Громовой.

– Свиная кровь, которую добывала Оксана… я добавлял в неё это, – он достал из кармана брюк очередной флакон.

– Что это такое? – Дмитрий недоверчиво смерил взглядом зелье и его создателя.

– Моё изобретение! – гордо произнёс молодой знахарь. – Клавдия, что ты чувствовала, когда всходило солнце?

Она всё ещё была в растерянности:

– Мне было щекотно…

– Видите, инспектор, а ведь она должна была сгореть, как любой другой вампир. Но теперь она может существовать и днём. Только вот на восходе и на закате ей будет щекотно. И то только до тех пор, пока я не усовершенствую формулу, – оттараторил Григорий.

Клавдия до сих пор не понимала, что произошло:

– Что это значит?

– Теперь ты вновь можешь видеть солнечный свет, и отпала надобность в гробе, – улыбнулся Григорий.

– И я смогу не убивать? – с надеждой в голосе спросила она.

– Да, если перейдёшь на диетическую пищу. Свиная кровь похожа на человеческую, – ответил ей колдун.

– То есть фактически я остаюсь вампиром? – рассудила она.

– Только в потребности питания, – Григорий вновь улыбнулся.

– А Селена? Она ведь тоже потребляла свиную кровь на протяжении четырёх дней, как и я, – вспомнила вампирша.

– Она тоже может продолжить пить это, – Лидванский указал на флакон, – тогда она будет бодрствовать днём, и ей не будут страшны солнечные лучи.

– Она знает? – уточнила Клавдия, проводя рукой по лицу, которому не страшны были солнечные лучи.

– Пока нет…

– Так давайте же поспешим порадовать её! – попросила вампирша. – Она в гостинице?

– Мы направили её туда после того, как ты открылась Витторио, – как-то тоскливо произнёс Григорий.

– Сладкий, это была маленькая слабость с моей стороны… – Клавдия состроила ему глазки. – Нахлынули воспоминания и боль… Я выкинула его из своего сердца!

– Тогда идёмте в гостиницу. Оксана и Александр, верно, заждались нас, – произнёс инспектор.

– Вы так долго! А что она… – Оксана застыла с широко распахнутыми от удивления глазами.

– Теперь ей свет не страшен, сестрёнка, – Григорий обнял сестру за плечи.

– И всё благодаря твоему брату, – радостно воскликнула Клавдия, после чего обратилась к Громовому: – Митенька, я готова стать членом Братства. А ты, Александр?

– Я тоже, – уверенно сообщил я. – Что мы должны сделать?

– Во-первых, обращаться ко мне «инспектор», а, во-вторых, мы сможем провести крещение, по возвращении в Ленинград. А пока, Клавдия, подними Селену и сообщи ей о новых возможностях.

Громовой отошёл к окну. К нему подошла Оксана, преисполненная удивления и сомнения:

– Инспектор… Ты уверен, что мы можем принимать их как наших братьев? Они ведь по ту сторону.

– Нет, Оксана, ни один из них никогда не был членом Общества. Они жили сами по себе. И они имеют право на выбор, который сделали в пользу света. Они проявили себя. Я считаю их достойными.

– А что скажет митрополит? – уточнила девушка.

– Я беру это на себя. Уверен, что смогу убедить его!

И он действительно говорил и выглядел абсолютно уверенно.

– Как скажешь, инспектор, – согласилась она.

– Знаешь, Оксана… – неожиданно начал Дмитрий. – Однажды моя наставница сказала мне, что в сомнении познаётся истина. С тех пор я не страшусь своих сомнений. Они позволяют обдумать все детали и прийти к верному решению.

– Ты очень мудр, инспектор. Я не стану спорить с тобой. Возможно, я смогу понять тебя… когда-нибудь…

Оксана смотрела сквозь Громового.

– Что? Ты что-то видишь? – он взял её за руку.

– В Обществе знают, что мы сделали, – монотонно произнесла она, после чего на её лбу образовалась складка.