Золото - Уилбур Смит

Дэн и Джой, мило беседовавшие, едва не прижавшись щеками, неохотно отодвинулись друг от друга.

В зале они попали в самую толпу, кричащую, жестикулирующую, возбужденную чувственным зрелищем танцев, позабывшую все запреты, как часто происходит на корриде.

Род и Дэн с трудом пробили для девушек дорогу в толпе и подвели к забронированным местам в первом ряду. Все четверо возбужденно смеялись, зараженные общим настроем толпы и испытывая эмоциональный подъем, усиленный алкоголем.

Толпа возбужденно гудела.

– Шангааны! – раздался громкий голос ведущего, и все зрители как один наклонились вперед. На арене появились барабанщики, вставшие кругом, с длинными деревянными барабанами, висевшими на кожаных ремнях.

Тап-тап-тап – заиграл один из них, и гомон толпы стих.

Тап-тап-тап – задали ритм танцу практически голые, в одних набедренных повязках, склонившиеся над зажатыми между колен инструментами барабанщики. Это был рваный, волнующий ритм, который дрожал как разорванный нерв. Повелительный, требовательный звук – пульс континента и его народа.

Потом появились танцоры. Они медленно шли в высоких головных уборах из перьев – развевались юбки из звериных хвостов, гремели боевые браслеты на запястьях и лодыжках, черные мышцы уже блестели от пота – шеренга за шеренгой, величественные, они появлялись на сцене так, будто барабанная дробь вдыхала в них жизнь.

Резкий звук рога, и шеренги рассыпались, танцоры завертелись, как осенние листья на ветру, перестроились, и в центр сцены вышла гигантская фигура.

– Большой Король! – выдохнула толпа, и мгновенно изменился ритм. Он стал более быстрым, еще более требовательным, танцоры зашипели в унисон. Звук был подобен прибою, накатывающемуся на каменистый берег.

Большой Король широко распахнул руки, расставил толстые, похожие на черные колонны ноги, закинул голову назад и проревел единственное слово команды. Немедленно все танцоры подняли правые колени на уровень груди и замерли. Через мгновение двести мозолистых ступней с силой опустились на землю, сотрясая арену до основания. Шангааны начали танец, и реальность исчезла в круговороте наступающих, отступающих, крутящихся шеренг.

Только однажды Род сумел оторвать взгляд от представления и посмотреть на Терри. Она сидела чуть наклонившись вперед, глаза ее горели, губы чуть приоткрылись. Терри была полностью захвачена эротизмом и варварским великолепием представления.

Джой и Дэн сидели, крепко взявшись за руки и плотно прижавшись друг к другу плечами и бедрами, и Род вдруг почувствовал, что завидует им.

Потом они вернулись в бар, но разговор не клеился, все были напряжены, чувствовали себя беспокойно из-за странных скрытых чувств, противоборства примитивных желаний и моральных ограничений.

– Итак, – произнес наконец Род, – уважаемые дамы, если вы хотите попасть в Йоханнесбург в подобающее вашему социальному положению время…

Дэн и Джой заговорили одновременно:

– Не волнуйся, Род, я…

– Дэн сказал, что он…

Они замолчали и несколько глуповато улыбнулись друг другу.

– Как я понимаю, Дэн внезапно вспомнил, что у него неотложные дела в Йоханнесбурге, и предложил вас подвезти? – сухо спросил Род, а они рассмеялись в ответ.

– Похоже, миссис Стайнер, мы поедем в город вдвоем.

– Я вам доверяю, – сказала Терри.

– Значит, вы сошли с ума, – заметил Дэн.

За окнами «мазерати» быстро темнело. Темная земля переходила на горизонте в черное небо, из раскинувшегося вокруг вельда подмигивали одинокие огоньки.

Род включил фары, панель приборов засветилась, превратив салон машины в изолированное от внешнего мира теплое, уютное гнездышко. Что-то тихо напевал ветер за окном, ему вторили шуршащие по шоссе шины и басовито гудящий двигатель.

Терри сидела на мягком сиденье из красной кожи, поджав под себя ноги. Ее глаза были устремлены вперед, на скользящие по шоссе световые круги от фар, и она казалась одновременно близкой и далекой. Каждые несколько минут Род смотрел на ее профиль. Один раз она повернулась к нему и взглянула прямо в глаза.

– Вы понимаете, что происходит?

– Да, – честно ответил он.

– Понимаете, как это опасно для вас?

– И для вас.

– Нет, не для меня. Я – Хершфилд, потому неуязвима. Вас же это может уничтожить.

Род лишь пожал плечами:

– Если бы мы задумывались над последствиями прежде, чем сделать что-либо, никто ничего бы не делал.

– Вы не задумывались над тем, что я могу оказаться испорченной богатой девушкой, жаждущей приключений? Что я могу постоянно заниматься этим?

– Можете.

Они помолчали, затем Терри впервые назвала его по имени:

– Род?

– Да.

– Я не такая, ты знаешь, совсем не такая.

– Догадываюсь.

– Спасибо.

Она открыла сумку.

– Хочу закурить. Я будто стою на краю обрыва и чувствую непреодолимое желание прыгнуть вниз.

– Прикури и мне, Терри.

– Хочешь курить?

– Очень.

Они курили в тишине, глядя прямо на дорогу, потом Терри опустила стекло и выбросила окурок.

– Знаешь, ты получил эту работу. – Весь день ей хотелось сообщить ему об этом, и наконец она не удержалась. Она увидела, как сжались его губы, глаза превратились в узкие щелочки.

– Ты понял? – переспросила она.

Род резко затормозил и остановил «мазерати» на обочине. Дернув на себя рычаг ручного тормоза, он резко повернулся к ней:

– Терри, что ты сказала?

– Сказала, что ты получил эту работу.

– Какую работу? – хрипло спросил он.

– Попс подписал приказ сегодня утром. Ты получишь его в понедельник. Ты назначен генеральным директором шахты «Сондер дитч».

Ей так хотелось добавить: «Я сделала это для тебя. Я заставила Попса дать тебе эту работу». «Я никогда так не поступлю, – поклялась она сама себе. – Он должен верить, что получил эту должность честно, а не как подарок от меня».