Спасатель - Говард Роуэн

До встречи оставалось еще два часа, и чтобы их убить, я отправился на Кенмор-сквер. Выпил пива в полупустом ирландском баре, посмотрел краем глаза конец игры. Победу «Сокс» принес Ривера в девятом иннинге. После такого как не верить в чудеса?

Я проглотил последние капли, зная, что это мое последнее пиво на много-много лет. Жизнь, какой я ее знал, заканчивалась. В том, что меня отправят за решетку, сомневаться не приходилось. Я бросил бармену десятку.

Состояние аффекта. Вот так-то, Нед, уповай теперь только на то, что тебя признают невменяемым.

Часы показывали начало шестого, и мне еще повезло с таксистом, согласившимся сгонять в Броктон за сорок баксов. Я вышел на Эдсон-стрит и, обойдя начальную школу, направился к Хиллсайду, где меня ждал Дейв. Серый, поникший в борьбе с непогодой домишко стоял на прежнем месте, третьим в своем ряду. К нему вела короткая и крутая дорожка. В конце ее — к немалому своему облегчению — я увидел знакомый черный «субару».

Время еще оставалось, и я, помня предупреждение брата, постоял у фонарного столба, наблюдая за улицей. За мной никто не следил. Копов видно не было.

Пора заканчивать…

Я быстро прошел к запасной двери. Как и обещал Дейв, она была приоткрыта. Будто в старые времена, когда мы просиживали здесь часами перед телевизором, иногда покуривая травку.

— Дейв! — Я постучал по стеклу.

Никто не ответил.

Я перешагнул порог, и ударивший в нос тяжелый запах плесени отозвался наплывом приятных воспоминаний. Внутри все осталось по-прежнему; Филли так ничего и не поменял. Тот же диван в шашечку, то же продавленное кресло. Бильярдный стол. Пара фонариков с рекламой «Миллер лайт». Дешевая барная стойка.

— Эй, Дейв!

На диване валялась книжка. Точнее, альбом. Я перевернул — «Картины Ван Гога». Либо за то время, что я его не видел, Филли сильно вырос в духовном плане, либо ее принес Дейв. На клапане суперобложки стояла печать библиотеки Бостонского колледжа. Он сказал, что хочет показать что-то, имеющее отношение к Гаше.

— Дейви, старина, ты куда, черт возьми, запропастился?

Я плюхнулся на диван и принялся листать страницы, пока не дошел до одной, помеченной желтым стикером. Картина представляла собой портрет пожилого мужчины в белом колпаке, с меланхолическим лицом и пронзительными голубыми глазами. На заднем фоне характерные для Ван Гога яркие завитки.

Взгляд прыгнул к тексту.

«Портрет доктора Гаше. 1890».

Меня как будто окатила освежающая волна возбуждения. Картина написана более ста лет назад. Именем доктора мог воспользоваться любой. Но у меня вдруг появилась надежда. Гаше существует! Может быть, Элли Шертлефф что-то знает.

— Дейв! — крикнул я уже громче и посмотрел на ведущие вверх ступеньки.

И только тогда заметил свет под неплотно закрытой дверью в ванную.

— Дейв, ты там? — Я подошел и постучал.

Тишина.

Дверь со скрипом приоткрылась.

Следующие секунд шестьдесят я просто стоял, прислонившись к косяку, словно получил в живот удар паровым молотом.

О Дейв… Дейв…

Мой брат сидел на стульчаке в уже знакомом мне свитшоте. Голова слегка наклонена, как будто прислушивается. И повсюду кровь. Она вытекала из живота, ползла по джинсам и заливала пол. Дейв не шевелился. Только смотрел на меня умиротворенно, как бы спрашивая: «Где тебя, черт побери, носило?»

— Нет, Дейв, нет!

Я бросился к нему, стал щупать пульс, хотя уже знал, что никакого пульса нет, трясти его за плечи. На левой стороне свитшота виднелась большая колотая рана. Я задрал нижний край, и внутренности поплыли мне в руки.

Я отшатнулся и едва не упал. Ударился плечом о стену. Поскользнулся на залитом кровью линолеуме. Меня вдруг прошиб пот. Я больше не мог оставаться здесь и смотреть на неподвижного, неживого брата. Надо убираться. Кое-как поднявшись, вышел из ванной. На улицу. Вдохнуть свежего воздуха.

Чья-то рука обхватила меня сзади за шею. Мощная и крепкая, как чугунный обруч. Голос прошептал в ухо:

— У вас есть кое-что, мистер Келли, что принадлежит нам.