Тайны не умирают - Мелинда Ли

Живот опять скрутило, а ко всем бедам добавилось головокружение. На глаза навернулись слезы, но Эван сдержал их. Ни в коем случае нельзя раскисать, иначе он просто не выживет.

Впрочем, не то чтобы ему сейчас этого хотелось. Заслуживает ли он жизни?

Он отмахнулся от воспоминаний. Горячая, пульсирующая боль вернула его в настоящее. Ночь выдалась на редкость холодной, но утреннее солнце потихоньку согревало воздух – и Эвана.

Он был сильно обезвожен, и надо было срочно что-то делать с рукой – повязки из футболки явно недостаточно. Каноэ задрожало, не на шутку его напугав.

Он поднял голову и выглянул за борт. Оказалось, что лодка дрейфует посреди какого-то водоема – то ли реки, то ли большого ручья. Эван решил, что это Оленья река. Из воды выглядывали большие камни, и коричневая вода вокруг них пузырилась и пенилась. Где же он? Видимо, беспощадная ночная гроза унесла его за пределы озера, но куда именно увлекли его воды, он не понимал. Припомнив проливной дождь, гром и ослепительные вспышки молнии, Эван вообще удивился, что остался в живых.

Что-то стремительно пролетело мимо него, и он испуганно замер. Оказалось, это стрекоза пронеслась мимо его лица и застыла над водой неподалеку от каноэ. Она смерила Эвана взглядом своих выпуклых глаз и упорхнула прочь. И ему тоже лучше двигаться дальше.

Он сел. Вдоль берега непроглядной стеной тянулся лес, а сама река заметно вышла из берегов после ливня. Воды неслись удивительно быстро – никогда еще Эван не видел в местных водоемах ничего подобного. Если он и впрямь плыл по Оленьей реке, в окрестностях которой они с Полом ночевали во время вылазок на природу, сегодня она выглядела совсем не так, как несколько недель назад.

Его каноэ покачивалось на воде в окружении сломанных веток, среди которых было даже маленькое деревце, которое принесло течением. Эван потянулся к сломанному веслу, лежащему в луже на самом дне каноэ, взял его и потыкал им в ветки, отрезавшие ему путь. Каноэ закачалось, но преграда осталась на месте.

Тогда он разворошил мелкие веточки и прочий легкий мусор кончиком весла – сделать это одной рукой было не так-то просто, но он справился. Под ними обнаружилась мощная ветка, а еще ниже – огромный камень, блестящий от влаги. Сосредоточенно работая веслом, Эван сдвинул-таки лодку с места. Металлическое дно заскрежетало, налетев на острые камни.

После непродолжительной качки и тряски лодка наконец преодолела затор.

Течение усилилось. Эван старательно греб к берегу. Палящее солнце только усиливало его жажду. Ему отчаянно хотелось поскорее отыскать питьевую воду.

Но у реки были свои планы. Каноэ резко наклонилось вперед, рванулось к центру водоема, а река неожиданно изогнулась. Впереди показались огромные валуны, вокруг которых пенилась вода, и у Эвана во рту пересохло еще сильнее. Каноэ попало в водоворот, затряслось и едва не перевернулось. Эван схватился за борта, надеясь вернуть лодке равновесие, но тщетно. Недаром каноэ, в отличие от каяка, создано для мирных вод, а вовсе не для таких вот бурливых потоков.

Он вскинул весло, надеясь зацепиться за ветку одного из деревьев, растущих у самого берега. Ему это удалось, но в следующий миг течение буквально выбило весло у него из рук. Теперь грести было нечем, и он снова вцепился в борта. Лодку подхватил небольшой водопад и швырнул вперед, на глубину. Каноэ накренилось, и Эван перелетел через край.

Вода – а после долгого нахождения под жарким солнцем она показалась прямо-таки ледяной, – сомкнулась у него над головой. Он начал барахтаться, то и дело натыкаясь на камни и мусор, и наконец вынырнул на поверхность, судорожно дыша, откашливаясь и отплевываясь от речной грязи.

Течение понесло его дальше. На миг он ушел под воду, а потом налетел на большой камень. Удар пришелся как раз на больную руку, и в ней полыхнула боль. Эван снова вынырнул на поверхность и сделал вдох – такой глубокий, что воздух обжег легкие. Но воды вновь поглотили и закружили его, и вскоре он уже перестал понимать, где дно, а где – небо.

Он безвольно плыл по илистой реке, раздумывая, что будет, если он совсем перестанет сопротивляться и сдастся на милость стихии. Быть может, тогда боль, наконец, угаснет?

Окончательно потерявшись в пространстве, Эван открыл глаза, пытаясь увидеть солнечный свет, который и выведет его на поверхность.

Но кругом была одна лишь непроглядная тьма.