Теперь ты меня видишь - Шэрон Болтон

— Такое и впрямь могло быть? — спросил сержант, которого я не знала по имени.

— Вряд ли. Во-первых, трупы женщин никто не передвигал: это доказывает обилие крови на месте преступления и отсутствие оной поблизости. Во-вторых, убийства не производят впечатления четко спланированных: они явно были совершены в приступе ярости, человеком, который не мог с собой совладать.

— Ладно. — Таллок встала, поглядывая на наручные часы. — Спасибо, Лэйси, но перебирать подозреваемых можно всю ночь, а толку от этого никакого. За работу, ребята.

Комната вмиг опустела. И над каждым офицером, выходившим из здания, я видела нависшую тучу. Все ждали чего-то дурного, а ожидание порой страшнее самой катастрофы.

— Ищете что-то конкретное? — поинтересовался оператор.

Слившись с толпой из убойного отдела, я под шумок улизнула в родной Саусварк, а точнее, в ту комнату, откуда велось наблюдение за всеми камерами района. Здесь тридцать экранов двадцать четыре часа в сутки вещают в прямом эфире. Операторы могут в любой момент укрупнить изображение и рассмотреть мельчайшие детали. Если объектив наведен на людей, сидящих на террасе возле паба, можно увидеть, как посверкивает лед у них в бокалах.

— Инспектор Таллок попросила меня посидеть тут, — соврала я. — На случай, если я что-нибудь вспомню. Кого-то из наших видно?

Операторы начали переключать экраны, и мы вскоре заметили несколько своих коллег. Кто-то сидел в машине на углу, кто-то прохаживался мимо пабов и магазинов. Машина Марка Джосбери стояла в двухстах ярдах от места преступления. Дверца со стороны водителя открылась, он вышел, выпустил сержанта Андерсона. Провожая их взглядом, я в сотый раз задумалась об угрозах Джосбери. Интересно, он действительно станет копаться в моем прошлом?

Голубой силуэт на экране повыше перехватил мое внимание. Дана Таллок шла по площади возле Саусваркского собора.

Если Джосбери заинтересуется моей персоной лишь поверхностно, то без труда узнает, что я пришла в полицию в двадцать шесть лет, три с лишним года назад, после непродолжительного пребывания в резерве ВВС. Что оценки я получала хорошие, училась на юридическом в свободное от работы время, а на курсы меня приняли с первой же попытки.

Если он получит доступ к моему личному делу — маловероятно, но вдруг, — то выяснит, что я изучала юриспруденцию в университете Ланкастера, но бросила на втором курсе. В пятнадцать лет меня поймали на улице с недокуренным косяком в кармане, но ограничились выговором, а через год я угодила в больницу, перебрав «фэнтези» в ночном клубе. Когда меня выписывали, то сделали второе предупреждение.

Таллок скрылась в дверях собора. Я встала, поблагодарила обоих операторов и вышла из комнаты.

А если Джосбери поднатужится, то узнает и следующее: родилась я в Шропшире, отца не знала, воспитывали нас с братом бабушка и дедушка, а иной раз, когда наша несовершеннолетняя мать-наркоманка не справлялась с родительскими обязанностями, нас отправляли и в приют. После того как бабушка с дедушкой умерли, у меня начались проблемы с наркотиками, и я несколько лет бродяжничала и жила где придется. Возможно, ему будет небезынтересен и тот факт, что брат мой живет в Канаде и мы с ним уже несколько лет не разговаривали.

Вот, кажется, и все. Надеюсь, что все.